Книга Лозоходец, страница 28 – Айлин Лин

Умылись в новом ручье и отправились восвояси.

А поутру по деревне разнеслась весть, что-де высшие силы наградили Фёдора за доброту его, родник открыли возле кузни!

Мы со Стёпкой только посмеивались.

С утра с Дашей стали наводить порядок в погребе, овощи надо перебрать. Они хоть и высохли, а догляд нужен. Чтобы нигде гнили не образовалось, иначе весь урожай пропадёт.

Со двора послышался невнятный шум.

— Что там такое? – Дарья поднялась от большого ларя, убирая с лица налипшую прядку волос.

Люк открылся и показался отец:

— Вылазьте. Егор, к тебе там приехали.

Мы выбрались в избу. На пороге стояли братья Фатих и Салих из селения, где жили в основном татары-переселенцы. Деревня была недалеко от нашей, часа полтора, если на телеге.

— Доброго дня, – поздоровались они, – беда у нас, Егор, колодец обмелел совсем.

Я выбрался наружу, отряхнул руки.

— Что же, поехали тогда, поглядим, что за напасть такая.

Отец глянул на меня с укоризной, а я только пожал плечами. Глупо сейчас отрицать своё умение, не раз бывал ведь у них. Воды там капризные, что девица на выданье, и залегают глубоко. Раз в пару лет приходится ездить, восстанавливать колодец.

Переодеваться не стал, всё одно в грязи работать, накинул телогрейку и вышел во двор. Время к обеду, нужно поторопиться, чтобы домой посветлу попасть.

Дарья наскоро собрала нам узелок в дорогу, сложила выпечки и флягу с молоком. Мы забрались в телегу и отправились в путь.

Пыльная колея, выйдя за околицу, терялась где-то в степи. Утренние заморозки уже «побили» пожелтевшую за лето траву, она лежала теперь сплошным ковром, только кое-где торчали кусты колючей расторопши. Прохладный ветерок всё норовил забраться под полы телогрейки, ерошил волосы.

Мы вели с братьями неспешную беседу. Семья их была большая: старик-отец, три взрослых сына, их жёны и двенадцать детей на всех. Осели в этих краях они давно, дом справили в два этажа. Такую ораву где-то расселять надо. Занимались производством войлока. Валяли валенки, что славились даже в ближайших городах, так же как потники под сёдла, одежда и ковры. Богатеями их не назовёшь, но хозяйство было крепкое, справное.

— Что за напасть у вас приключилась? Просто ушла вода?

— Ты и сам знаешь, – кивнул Фатих, – колодец у нас своевольный, никак не хочет покориться, всё норовит нас без воды оставить.

— Если бы не ты, пришлось бы нам всё вокруг деревни изрыть, отыскивая источники, – подхватил Салих.

— Рыть тоже знаючи надо, – усмехнулся я.

— А кто спорит, – развёл руками Фатих, – потому к тебе и едем.

Салих был младше брата на три года, но выглядели они как близнецы. Оба крепкие, коренастые, с тёмными волосами и зелёными глазами.

За беседой дорога прошла незаметно, вот уже показались купы деревьев, что окружали село, забрехали собаки, на улице появился народ.

Мы подъехали к дому братьев, во дворе, под раскидистой урючиной, к этому времени уже давно пожелтевшей, сидел их отец.

— Здравствуй, Егор, – поднялся мне навстречу старик.

— Здравствуй, абый (прим. автора – уважительное обращение к старшему у татар) Сахиб, – поклонился я ему.

— Опять наш колодец заупрямился, – покачал он головой, – без тебя никак.

— Сейчас всё поправим, абый Сахиб. Фатих, бери ведро, лопату и верёвку, не будем тянуть, время дорого.