Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 156 – Алена Шашкова

Забираю и второй тазик с водой и спускаюсь на кухню. Там, откинувшись на спинку стула и глядя в печь с тлеющими углями, сидит Рейнар. Один.

За окном завывает ветер, бросая крупицы снега в стекло, как будто считает, что тишину в доме надо обязательно чем-то нарушать.

— Марту я отправил спать, — говорит де Вольф. — Бродяга следит за тем, чтобы она действительно легла, а не сделала вид.

Я наливаю себе горячего отвара мяты и опускаюсь на стул, опираясь локтями на столешницу. Больше всего сейчас хочется по ней растечься и не двигаться. А потом проснуться и понять, что последние сутки — это все кошмарный сон.

— А Бенджи?

— Парень разумно решил отсидеться у себя, — пожимает плечами Рейнар.

— Отсидеться? — переспрашиваю я.

— Похоже, боится вида крови, — говорит де Вольф.

— А защита поместья? — спустя несколько мгновений молчания уточняю я.

— Все маячки Когтя я взял на себя, как только понял, что они больше не работают, — спокойно отвечает Рейнар. — На дороге попросил своих ребят прибраться. И, честно говоря, уже переживал, что не все добрались до поместья.

Я вздыхаю и обхватываю чашку ладонями, как будто это поможет согреть холод в груди.

— Если бы не Кайан, мы бы и не смогли, — голос словно трескается на последних словах.

— Он же полностью выпустил зверя, да?

Я веду плечом и поворачиваюсь к Рейнару.

— Я понятия не имею, — честно говорю я. — Но таким я его еще не видела.

— В полном обороте мы более устойчивы к воздействию диких эфиролитов, но больше эфира прокачиваем через свое тело. Сама понимаешь, что для Кайана это сильный удар, — вздыхает де Вольф. — Поэтому у нас так и различаются шрамы от одного и того же события. Он тогда прикрывал, был в полной форме, а я — только частично.

Он говорит об этом так обыденно, как будто полученные травмы не влияют на их жизнь, как будто это сущая мелочь, о которой и думать-то не стоит.

— Как… это произошло? — не выдерживаю и задаю вопрос, который меня мучил столько времени.

Де Вольф не смотрит на меня. Только чуть склоняет голову набок, как будто задумывается, стоит ли рассказывать. И мне уже кажется, что он ничего не скажет, как Рейнар набирает в грудь побольше воздуха.

— Нас отправили просто уничтожить деревню, — начинает он.

— Нас отправили уничтожить деревню, — повторяет Рейнар, вытягивая ноги. — По переданным нам сведениям там все жители подхватили эфирную лихорадку, и их надо было обезопасить до того, как они разбредутся по окрестностям и начнут нападать на других.

Рейнар трет левой рукой маску, а потом раздраженно стягивает перчатку.

— Прости, я знаю, что это не самое приятное зрелище, но после использования эфира, пальцы теряют чувствительность, — говорит он и растирает правой рукой левую.

— Рейнар, — я поднимаю на него взгляд и отставляю чашку в сторону. — Ты серьезно полагаешь, что меня смущает вид твоей руки? Ты дурак. Это всего лишь кожа, которой пришлось слишком много перенести. Позволишь?

Я открываю ладонь ему, и он не сразу, но протягивает мне руку. Я аккуратно, стараясь сильно не тянуть и не смещать рубцы, разминаю кисть де Вольфа.

— Если Коготь решит не выздоравливать, я сделаю все, чтобы ты согласилась ехать со мной, — шутит он.

— Я это даже комментировать не буду, хорошо? — отвечаю я.

— А мне было бы интересно, что ты ответишь, — вздыхает Рейнар, прикрывает глаза и продолжает: — Знаешь, та деревенька тоже была недалеко от разлома. Только не большого, а малого. Там была почти не действующая шахта. Нам сказали, что в ней произошел неконтролируемый выброс эфира, когда своды обрушились. Волна достигла ближайшей деревни.