Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 153 – Алена Шашкова

Шадхар прикрывает глаза, тяжело дышит, но не спорит.

— Ух ты! Кто-то снял… защиту? — рядом внезапно возникает Бродяга.

Вся его шутливость исчезает, как только он видит Кайана. Понимает, что защита от проникновения исчезла просто потому, что у шадхара нет сил ее поддерживать.

— Позови Бенджи, срочно, — говорю я. — А потом следи за поместьем. Сейчас ты наши глаза и уши. Если кто-то приблизится — мы должны сразу же об этом знать, ты меня понял?

— И крыса не прошмыгнет, — кивает енот и исчезает.

Конечно, ждать от него, что он заметит чужих, бессмысленно, но хоть что-то.

— Кажется, кто-то решил командовать вместо меня? — закашлявшись, произносит Кайан.

Он открывает глаза и дотрагивается пальцами до моей щеки. Они холодные. Я обхватываю его ладони своими и пытаюсь согреть. Как будто это поможет. Учитывая, насколько его одежда залита кровью — он потерял ее слишком много.

Бенджи появляется вместе с Мартой. Замирает на пороге, глядя круглыми от шока глазами на нас, и бледнеет.

— Госпожа…

— Помоги мне перетащить его на кровать, — говорю я. — Быстрее.

Бенджи подхватывает шадхара с одной стороны, я — с другой, Марта — стаскивает покрывало с кровати. Я честно стараюсь делать все аккуратнее, но то, что в бою было его преимуществом, сейчас оказывается для нас отдельной проблемой.

Кайан издает сдавленный стон, когда мы опускаем его на кровать. Кажется, в этот момент шадхар на несколько мгновений теряет сознание, но потом снова с трудом открывает глаза. Молчит.

За нами тянется темно-бордовый кровавый след. Я зажмуриваюсь на несколько мгновений, чтобы не видеть, но даже этот вид остается перед моим мысленным взором.

— Бенджи, принеси мне из лаборатории стилет, гель из ледяного шипа, настойку из мха и спирт, — приказываю я. — И никого, кроме де Вольфа, не впускать. Что бы ни говорили.

Паренек бросает на меня взгляд, потом на Кайана, кивает, пятится, а затем бегом исчезает в коридоре.

— Марта, принеси ножницы, — говорю я и тяжело сглатываю, глядя на пропитанный кровью, местами клочками порванный камзол шадхара. — Снять нормально мы его сейчас не сможем.

Экономка возвращается быстро. Безжалостно срезаю сначала камзол. Он отходит еще нормально. А потом приступаю к рубашке и понимаю, что тут придется нелегко — ткань прилипла к ране, частично присохла к краям. Закусываю губу.

Кайан слабо перехватывает мою руку, когда я сжимаю ткань, чтобы вспороть рубашку.

— Элис, — в голосе звучит беспокойство.

— Кайан, я видела, как из тебя торчали болты, как ты выдергивал их из спины и продолжал драться, — говорю я. — Неужели ты думаешь, что я оставлю эти раны необработанными?

— Б-болты? — ошарашенно переспрашивает вернувшийся Бенджи.

— На нас напали на обратной дороге, — спокойно объясняет Марта, помогая мне с рубашкой. — Если бы не ноар Рад’Исент, вряд ли бы мы вернулись.

Бенджи чуть не роняет все, что принес, но хотя бы вовремя собирается и кладет на столик у окна.

— Я… — он закашливается, когда замечает раны шадхара. — Но почему?

Я только веду плечом, стараясь не отвлекаться, потому что любое неправильное движение причиняет Кайану дополнительную боль.

— Кто-то очень не хотел нашего возвращения, — Марта отгораживает собой шадхара от Бенджи. — Все очень сложно. А теперь иди. Нужна еще горячая вода.