Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 155 – Алена Шашкова

— Я могу попытаться проверить это с помощью эфира, — говорит он. — И… прижечь края раны, иногда это помогает запустить процесс восстановления у арканов. Когда нужно срочно. Но это сработает, только если у тела Когтя осталось хоть немного сил для использования эфира.

Хороший вопрос, который бессмысленно задавать самому Кайану.

— Делай, — хрипит шадхар.

Что, собственно, и требовалось доказать.

— А если не осталось? — уточняю я.

Рейнар смотрит на шадхара, потом на меня. Долго, пристально.

— Если не осталось, то не поможет уже ничего.

Ну… получается, это выбор без выбора?

— Это больно?

Вопрос глупый, но удержать его у меня не получилось.

— Элис, — тяжело дыша, произносит Кайан. — Я последние годы живу в боли. Привык.

— Кажется, кто-то все еще продолжает делать вид, что неуязвим? — я кладу руку на его лоб и убираю пряди, прилипшие к влажной коже. — Я смажу вокруг раны ледяным шипом. Это должно немного обезболить.

Рейнар кивает и стягивает перчатку со своей левой руки, обнажая шрамы. Я беру гель и обильно наношу на края входного отверстия болта на груди. Кайан молчит, но глаза не закрывает. Я сжимаю его кулак ладонью и подаю знак Рейнару.

Он поднимает руку над раной и чуть-чуть прикрывает глаза. Из груди Кайана рвется крик, который он сдерживает, его тело дрожит. Кажется, время размазывается в бесконечность.

В итоге Рейнар бросает в таз несколько мелких окровавленных щепок, комнату наполняет запах жженого мяса, а Кайан обмякает на кровати, часто дыша. С другими ранами несколько проще — они не такие глубокие, и в них нет ничего лишнего.

Марта приносит чистую воду и чистые тряпицы. Я прошу де Вольфа прогреть ткань так же, как просила до этого Кайана, и заканчиваю с этими ранами. Мы переворачиваем шадхара и обрабатываем раны на спине.

То, что со мной Рейнар и Марта, дает мне сил, дает веру в то, что все получится. Просто не может не получиться.

Когда я закрепляю последнее полотно на теле Кайана, Рейнар помогает придержать его, чтобы поменять постель. Марта сразу же уносит пропитанные кровью простыни и куски одежды, потому что замечает, как у меня сбилось дыхание, когда я на них посмотрела.

— Тебе нужно это выпить, — я подношу к губам Кайана его лекарство от мигрени. — И поспать.

— Тебе идет командовать, — на выдохе отвечает он, морщится, но все же делает глоток.

— Посмотрю, что ты об этом скажешь, когда поправишься, — пытаюсь отшутиться я.

Только перед глазами уже слезы, которые Кайан точно не должен видеть.

— Могу поспорить, что он сделает вид, что не говорил этого, — произносит Рейнар, надевая перчатку. — Я буду на кухне.

Я киваю, поправляю одеяло на Кайане и тоже собираюсь уйти. Но он кладет руку поверх моей. Непривычно холодную, сухую, лишенную знакомой силы.

— Останься, — шепот больше похож на выдох. — Когда ты рядом, дышать… проще.

— Тогда будем дышать вместе, — отвечаю я.

Чистой тряпицей промакиваю пот на его лице и шее, невесомо касаюсь губами лба и сажусь в кресло, придвинутое к кровати так, чтобы от него до Кайана было не больше шага.

Шадхар засыпает довольно быстро. Я еще некоторое время смотрю за тем, как он дышит, не кровоточат ли раны, не начинается ли жар. Но нет. Все спокойно. У него даже дыхание хоть и остается тяжелым и свистящим, но немного выравнивается.