Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 71 – Виолетта Весна

Черновик согласия оказался длиннее. В нем стояли условия по программам, сотрудникам и моему статусу. Даже при принятии предложения оставалось несколько недель переговоров. Безопасность сети была выше, но не мгновенной.

— Какой файл оставить в общей папке? — спросил Родион.

— Оба. С пометкой «черновик, не отправлять».

— Хорошо.

Так у каждого появился доступ к двум возможным решениям. Ни одно нельзя было выдать за уже выбранное.

Мы договорились использовать весь срок до двадцать четвертого. Не торговаться с Ренатой и не смягчать самостоятельный план удобными допущениями. До этого нужно было получить проект сделки по десяти процентам, окончательное согласие Майи и письменную позицию арендодателя.

— Ты не злишься, что сейчас я склоняюсь к сети? — спросила я перед окончанием звонка.

— Мне не нравится. Это не дает права менять твой ответ.

— Раньше дал бы.

— Раньше я бы принес тебе еще одну таблицу и назвал ее последним аргументом.

— А сейчас?

— Сейчас дождусь документов, которые мы оба назвали условием.

После разговора я не почувствовала облегчения. Продажа оставалась разумной. Самостоятельный путь оставался дорогим. Между нами сохранилось несогласие.

Я закрыла ноутбук и прошлась по квартире. Восемь месяцев назад мне казалось, что главный признак свободы — возможность не объяснять Родиону, куда я ухожу и что собираюсь делать. Теперь я сама позвонила ему, назвала сомнение и получила несогласие без попытки управлять мной. Я закончила разговор со своим ответом и не потеряла свободу.

Майя прислала обновление: арендодатель обещал письменное решение на следующий день, студия подтвердила депозит, ее собственный договор директора оставался на проверке. Ни один пункт еще не позволял отказать сети. Я поставила сроки рядом с каждым условием и отправила общий список.

Родион добавил только один вопрос: что делаем, если Майя примет должность, а регистрация задержится. Мы записали переходный мандат, а не стали считать ее согласие достаточным. К полуночи в папке лежал порядок для задержки каждого документа.

Я оставила телефон на столе и легла спать без окончательного решения. Возможность выбрать позже не была слабостью. Она была сроком, который мы согласовали заранее.

Но впервые мне не нужно было готовиться защищать право на собственный выбор от Родиона. Он уже признал его, хотя хотел другого результата.

Перед сном пришло подтверждение Александры: проект покупки десяти процентов можно подготовить к двадцать четвертому, если обе стороны дадут замечания до следующего вечера. Срок был реальным, но не оставлял места невнимательной подписи.

Я поставила в календарь отдельные часы на проверку и закрыла рабочую почту. До полуночи двадцать четвертого октября оставалось четыре дня.

К двадцать второму октября наш номер длился две минуты пятьдесят восемь секунд. Мы еще не проходили его целиком: ставили фрагменты, соединяли переходы, проверяли нагрузку. Вечером Майя оставила нам большой зал на один полный прогон.

— После него не повторяете, даже если ошиблись, — сказала она. — Мне нужна честная длительность и состояние Евгении Андреевны, а не красивая запись с пятой попытки.

— Поняла.

— Родион Сергеевич?

— Да.

Она включила камеру и ушла в кабинет. В центре больше никого не осталось. Последняя группа закончила десять минут назад, администратор закрывал кассу у стойки.