Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 57 – Виолетта Весна

Оценщик начал встречу с предупреждения, что единственной правильной цены у малого бизнеса нет.

— Сеть оценивает не только ваши текущие деньги, — сказал Сергей Молчанов. — Ей важны база, место, преподаватели и возможность встроить центр в общую систему. Срочная продажа одному покупателю, выкуп доли вторым участником и работающая компания через полгода дадут разные суммы.

Перед разговором он осмотрел оба зала, проверил договор аренды и попросил показать расписание за три обычных месяца, а не только за сентябрь. Его интересовали свободные часы, средняя длительность договора ученика и доля занятий, которые вели собственники лично.

— Если вы оба завтра перестанете преподавать, сколько выручки уйдет? — спросил он.

— Мои три группы и частные постановки, — ответила я. — Часть учеников перейдет к другим преподавателям, часть, вероятно, уйдет.

— Число?

— Без опроса не назову.

Родион дал такой же ответ по своим индивидуальным парам. Сергей отметил зависимость, но не стал считать каждого ученика навсегда привязанным к фамилии владельца.

— Покупатель заплатит за процессы, которые можно передать, — объяснил он. — Личная репутация помогает выручке, но увеличивает риск, если существует только в головах двух людей.

На стойке он попросил администратора показать, как оформляется перенос занятия. Та открыла систему, затем позвала Майю для решения по нестандартному договору. Сергей записал еще одну зависимость: управляющая уже несла ответственность, хотя формального права подписи у нее не было.

Мы сидели вчетвером: я, Родион, Сергей и Всеволод. Майя подключилась только на часть о рабочих процессах. Для личной покупки долей она не должна была знать больше необходимого.

На экране появились три диапазона. При срочной продаже после ухудшения выручки весь центр мог стоить около двенадцати миллионов. При сохранении текущей базы и выполнении плана — от пятнадцати до семнадцати. Предложение сети на шестнадцать миллионов попадало в разумный диапазон, но включало выгоду от контроля.

— То есть они не пользуются нашим кризисом? — спросила я.

— Они его учитывают, как любой покупатель. Но цена не выглядит унизительно низкой. Условия контроля важнее самой цифры.

— Сколько стоит половина сейчас? — спросил Родион.

— Математически около семи с половиной — восьми миллионов. На рынке отдельные пятьдесят процентов компании с равными долями могут стоить дешевле из-за риска тупика. Для сделки между вами можно определить цену на основе общего диапазона и согласованных условий.

Семь с половиной миллионов у меня не было. Даже если продать квартиру, которую я не собиралась продавать, денег могло не хватить после расходов и налоговых последствий. У Родиона положение было похожим.

— Выкуп половины исключаем, — сказала я.

— Единовременный — да, — ответил Всеволод. — Можно обсуждать часть и рассрочку, если личный доход покупателя выдерживает платежи.

Сергей перешел к анкете о функциях. Наши версии совпали только в очевидном: я отвечала за художественную программу, Родион имел право подписи, Майя составляла расписание. Дальше начинались пересечения. Найм преподавателя мы оба считали своей зоной. Расходы на постановку утверждала я, но платеж проводил Родион и мог остановить. Жалобы принимала Майя, итоговое решение зависело от того, кому ученик написал первым.