Книга Тихая жизнь удобной женщины, страница 5 – Виолетта Весна

Марина не любила копаться в детстве. Ей всегда казалось, что этим занимаются люди, которым больше нечем объяснить свои взрослые ошибки. Её раздражали разговоры в духе это всё из семьи, это всё потому, что мама, это всё из травмы. В этом было что-то ленивое, почти выгодное: будто можно разложить свою жизнь по старым полкам и тем самым снять с себя ответственность.Она так не хотела.Ей было проще думать, что она просто такой человек. Спокойный. Тактичный. Неконфликтный. Умеющий держать себя в руках. Женщина, с которой легко.Но в последние месяцы прошлое само стало напоминать о себе — не большими драмами, а мелкими вспышками памяти, от которых вдруг становилось не по себе.Например, она ясно вспомнила, как в детстве боялась плакать при матери. Не потому, что мама была злой. Нет. Мама была уставшей. Вечно уставшей. Она работала, тянула дом, экономила, решала, терпела. И на фоне этой взрослой, измученной женской выносливости детские слёзы Марины казались чем-то лишним, почти неприличным.– Только не начинай, – говорила мама усталым голосом. – У меня и так голова кругом.И Марина очень быстро поняла: со своей болью лучше приходить не ко всем. Точнее, лучше вообще ни к кому.Она не помнила, чтобы кто-то учил её быть удобной прямо. Никто не сажал напротив и не говорил: Слушай внимательно. Чтобы тебя любили, надо молчать, терпеть и не просить лишнего. Всё было тоньше. Именно поэтому и вросло так глубоко.Когда отец приходил раздражённый, дома становилось тише.Когда мама уставала, Марина старалась ей не мешать.Когда бабушка поджимала губы, нужно было сразу понимать, что сейчас лучше не спорить.Когда в школе кто-то обижался, Марина первой шла мириться, даже если была не виновата.Когда подруга в институте отменяла встречу в третий раз, Марина говорила:– Ничего страшного.Когда мужчина исчезал на два дня, она убеждала себя:– Не накручивай.С годами это стало не тактикой, а её внутренним устройством. Она всё время как будто немного отступала назад, освобождая место для чужого состояния, чужой усталости, чужого характера, чужих сложностей. И чем старше становилась, тем больше ей казалось, что именно в этом и есть зрелость.Ведь взрослая женщина не должна быть обузой.Не должна истерить.Не должна требовать.Не должна делать из мухи слона.Не должна быть тяжёлой.Не должна хотеть слишком много.А потом однажды выясняется, что под этим словом слишком у неё проходит вообще всё живое.Тепло — слишком.Внимание — слишком.Нежность — слишком.Ясность — слишком.Забота — слишком.Желание быть важной — слишком.Марина вспомнила один случай из школы, о котором не думала много лет. Ей тогда было, кажется, двенадцать. Они писали контрольную, и она случайно забыла дома тетрадь. Учительница не накричала, нет. Просто сказала при всём классе:– Ну конечно. От тебя я, Марина, как раз такого не ожидала. Ты же у нас девочка правильная.Вроде бы ничего страшного. Но Марина тогда покраснела так, будто совершила что-то стыдное. Не просто забыла тетрадь, а не оправдала роль. Не выдержала образ. Подвела ожидание.Правильная девочка.Позже это превратилось в правильную девушку, потом в правильную женщину. Из тех, кто не создаёт проблем. На кого можно положиться. Кому можно недодать — она поймёт.