Книга Тихая жизнь удобной женщины, страница 2 – Виолетта Весна

Марина убрала со стола, помыла тарелки, хотя можно было оставить на потом. Потом села на край дивана в гостиной и вдруг поймала себя на странной мысли: ей совершенно не хочется, чтобы начинался этот день. Не потому, что впереди что-то плохое. Наоборот. День обещал быть обычным. Работа, письма, несколько звонков, магазин по дороге домой, стирка, ужин. Может быть, сериал фоном. Может быть, разговор ни о чём. Может быть, тишина.

И именно это было самым тяжёлым.

Её давно не пугали громкие беды. Пугало другое — что жизнь может пройти вот так. Без катастрофы. Без дна. Без очевидной причины что-то менять. Просто в долгой, чистой, приличной пустоте, которую со стороны даже не стыдно назвать счастьем.

Она встала, подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на себя без спешки. Лицо было хорошим. Всё ещё красивым, если честно. Ухоженным. Спокойным. Из тех лиц, по которым трудно догадаться, сколько в человеке недосказанного. У неё была привычка выглядеть собранной, даже когда внутри всё давно осыпалось мелкой серой пылью.

Иногда Марине казалось, что самая страшная женская беда не измена, не предательство и даже не одиночество. Самая страшная беда — это когда ты понемногу исчезаешь в собственной жизни, а никто этого не замечает. Потому что внешне ты всё ещё функционируешь. Ходишь на работу. Покупаешь продукты. Отвечаешь вежливо. Следишь за собой. Не плачешь на людях. Не скандалишь. Не рушишь чужой покой.

Ты просто становишься очень удобной.

Андрей вышел в коридор уже в пальто, поправляя манжет рубашки.

— Я пошёл.

— Давай.

Он наклонился, коротко поцеловал её в щёку. Этот поцелуй был лёгким, точным, почти аккуратным. В нём не было ничего обидного. Но и ничего, от чего внутри могло бы стать теплее.

Дверь закрылась.

В квартире сразу стало очень тихо.

Марина постояла посреди прихожей, будто прислушиваясь к чему-то. Потом медленно вернулась на кухню, села за стол, на котором уже не было ни крошек, ни кружек, ни следов завтрака. Всё снова выглядело идеально. И в этой чистоте вдруг особенно ясно проступила одна простая, почти стыдная мысль, от которой у неё сжалось горло.

Я несчастлива.

Она не произнесла это вслух. Даже про себя не сразу смогла сказать до конца. Мысль была слишком резкой, почти неприличной. Будто она клеветала на собственную жизнь. Будто нельзя быть несчастливой, если тебя не бьют, не унижают, не бросают, если у тебя нормальная работа и приличный мужчина, если ты взрослая женщина, а не капризная девочка, которой всё мало.

Марина много лет жила именно так: всё объясняя себе правильно. Не драматизируй. Не придумывай. У всех бывает усталость. Долгие отношения не могут всё время гореть. Главное, чтобы было спокойно. Главное, чтобы без боли. Главное, чтобы по-человечески.

Но в последнее время её всё чаще мучил один вопрос, от которого она раньше отворачивалась: если это и есть по-человечески, почему ей так пусто?

За окном медленно двигались машины. На соседнем балконе женщина вытряхивала плед. Где-то наверху кто-то включил дрель. Обычное утро обычного дома. Жизнь шла, как всегда. И только у Марины было ощущение, будто внутри неё кто-то очень тихо, почти беззвучно постучал из глубины, где она давно никого не слышала.

Неужели это всё?

Она сидела на кухне долго. Чай остыл. Телефон дважды мигнул рабочими сообщениями. На плите поблёскивала чистая кастрюля. Мир вокруг оставался привычным, аккуратным, понятным. Но впервые за долгое время Марина не смогла быстро задвинуть своё чувство обратно, как делала всегда.