Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 80 – Виолетта Весна

Из жизни, которую кто-то использовал как сейф, даже не спросив, согласна ли я быть замком.

После суда прошло чуть больше часа. По документам я уже не была женой Арсена. По ощущениям — не стала свободнее ни на миллиметр. Просто одно слово поменялось местами с другим.

Жена.

Бывшая.

А опасность осталась рядом, как человек, который не понял, что его не приглашали.

Арсен стоял у стены, не вмешиваясь. В темной рубашке, без формы, с телефоном в руке. На экране то появлялись, то исчезали служебные сообщения, но он не говорил по ним вслух. Только читал, отвечал коротко и снова смотрел на стол.

На флешку.

Иногда — на меня.

Я делала вид, что не замечаю.

Полина сидела рядом и проверяла каждый пункт акта.

— Формулировку «предположительно обнаружено» убрать, — сказала она Сомову. — Обнаружено при вскрытии поврежденной подкладки рабочей папки Варвары Ильиничны. Свидетели присутствовали уже после факта, но флешка с момента извлечения находилась в прозрачном пакете в моем владении. Пишем честно, иначе потом это сожрут.

Сомов поднял глаза.

— Вы всегда так разговариваете с техническими специалистами?

— Нет. С хорошими — ласковее.

— Я пока какой?

— Проверяемый.

— Понял.

Он исправил.

Арсен молчал.

Раньше он бы взял процесс на себя. Одним коротким распоряжением сократил бы лишние разговоры, ускорил копирование, раздал задачи. Сейчас позволял Полине вести процедуру так, как нужно мне, а не как удобно его управлению.

Это тоже был поступок.

Мне не нравилось, что я их считаю.

Поступки.

Сдвиги.

Новые слова.

Слишком поздно начавшаяся честность.

Все это мешало держать внутри простую линию: я ушла, потому что он предал. Точка.

А жизнь, как назло, не любила точки. Она ставила двоеточия и заставляла читать дальше.

— Готово, — сказал Сомов.

Он подключил флешку не напрямую, а через маленькое устройство с отдельным индикатором.

— Только чтение, — пояснил он. — Если внутри стоит автозапуск или попытка записать что-то на носитель, не сработает.

— Переведи с технического, — попросила я.

— Мы смотрим, но не даем флешке смотреть на нас в ответ.

Полина кивнула.

— Вот так с людьми тоже надо.

На экране появилось окно.

Один диск.

Без названия.

Сомов открыл его.

Внутри было пять папок и один текстовый файл.

«АРК_17_Акты»

«Фото_склад»

«Маршруты_К»

«Аудио»

«Лица_доступ»

«Если_я_не_успел.txt»

У меня перехватило дыхание.

Файл с последним названием будто смотрел прямо на меня.

Если я не успел.

Даниил Кретов не успел.

Не успел дойти. Не успел передать. Не успел защитить жену и сына. Не успел увидеть, как его письмо исчезло, как от моего имени ему ответили, как маленькая флешка годами ездила со мной по судам, пока я думала, что просто ношу старую папку.

— Сначала образ, — сказал Сомов. — Потом открываем копию.

Полина одобрительно кивнула.

Ждать пришлось еще несколько минут.

Я смотрела на полоску прогресса и чувствовала, как с каждым процентом в комнате становится теснее. Не физически. Смыслово. Будто за этими папками стояли люди. Даниил. Таисия. Лев. Мартынов. Северцев. Все те семьи, которые приходили в фонд с заключениями, где смерть называли ошибкой погибшего.

Полоска дошла до конца.

— Открываю копию, — сказал Сомов.

— Запись идет, — напомнила Полина.

— Идет.

Первым он открыл текстовый файл.

На экране появился короткий документ без приветствия.