Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 13 – Виолетта Весна

Телефон Арсена больше не звонил.

Это было хуже звонков.

Я ходила по квартире Полины, трогала корешки книг, смотрела на чужие фотографии, пыталась привыкнуть к мысли, что сегодня не услышу, как в нашей квартире открывается дверь. Не проснусь от его шагов в коридоре. Не сделаю вид, что сплю, потому что не хочу снова спрашивать, где он был.

Около десяти вечера пришло сообщение с незнакомого номера.

«Не ходите туда, где вас ждут».

Я смотрела на экран долго.

Ни подписи, ни пояснений.

Сначала подумала: глупая угроза от тех, кто как-то связан с Таисией. Потом — что это может быть чья-то ошибка. Потом — что мне срочно нужно позвонить Полине.

Я уже открыла ее контакт, когда телефон снова завибрировал.

На этот раз звонил охранник нашего фонда.

Сергей Николаевич никогда не звонил поздно. Он был бывшим участковым, пунктуальным до занудства, и после девяти вечера мог потревожить только по двум причинам: пожар или труп.

— Варвара Ильинична? — Голос у него был хриплым, сбитым. — Извините, что поздно. Вы сейчас не в офисе?

Я медленно выпрямилась.

— Нет. Что случилось?

— Сигнализация сработала. Я приехал с группой. Дверь целая, но внутри кто-то был.

Холод прошел по спине.

— Что украли?

— Вот в том-то и дело… На первый взгляд ничего. Но ваш кабинет открыт. Шкаф с делами семей погибших сотрудников вскрыт.

Я закрыла глаза.

Передо мной сразу вспыхнули папки. Серые, синие, белые. Заявления, отказы, копии заключений, жалобы, фотографии, письма вдов, матерей, детей. Чужая боль, разложенная по алфавиту.

— Какие дела трогали?

— Пока не понял. Но на полу папки. Много. Особенно из закрытого раздела по «Контуру».

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

«Не открывай незнакомые письма».

«Не ищи Таисию».

«Ты не понимаешь, во что лезешь».

Я оперлась ладонью о стену.

— Сергей Николаевич, ничего не трогайте. Вызовите полицию. И Полине Сивцовой позвоните, я сейчас скину номер.

— А вам?

Я посмотрела на чемоданы в коридоре.

На чужую квартиру.

На телефон, где чернело сообщение с незнакомого номера.

— Я приеду.

И тут же поняла: соврала не только ему.

Арсену я тоже солгала, когда сказала, что просто ухожу.

Похоже, из его жизни выйти было проще, чем из того, что он так отчаянно от меня скрывал.

В офис я поехала одна.

Это было глупо.

Я понимала это уже в лифте, пока спускалась с седьмого этажа Полининого дома, сжимая телефон и ключи так крепко, что металлический край больно впивался в ладонь. Понимала, когда вызывала такси. Понимала, когда водитель спросил:

— Вам точно туда? Район ночью пустой.

И все равно назвала адрес фонда.

Иногда осторожность требует сил, которых у тебя больше нет.

Я слишком устала быть женщиной, которой все говорят: не ходи, не смотри, не спрашивай, не лезь, не трогай, не открывай. Слишком долго жила в браке, где забота звучала как запрет.

Сегодня я подписала развод не для того, чтобы снова сидеть в чужой квартире и ждать, пока мужчины решат, сколько правды мне можно выдать.

Такси остановилось у старого делового центра без вывески. Наш фонд занимал половину третьего этажа: пять кабинетов, переговорная, архивная комната и маленькая кухня, где вечно пахло растворимым кофе и чужой тревогой.

Снаружи здание выглядело спокойно.

Два окна горели на первом этаже, у входа курил охранник торговой фирмы, где-то далеко визжали тормоза. Обычная вечерняя улица. Ничего страшного. Ничего такого, от чего следовало бы вспоминать сообщение с незнакомого номера.