Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 58 – Виолетта Весна

Серафима помолчала.

Когда заговорила, голос стал мягче:

— Вот это хороший ответ.

— Он не давил.

— Еще лучше.

— И я не чувствовала себя... — Я поискала слово. — Чьей-то.

— Вита.

— Что?

— Запомни это чувство. Не Марка. Не мастерскую. А то, что рядом с человеком можно не чувствовать себя чьей-то собственностью.

Я кивнула, хотя она не видела.

— Я домой.

— К себе?

Я посмотрела на ключи в руке.

— К себе.

Квартира встретила меня запахом базилика и новой ткани. Я разулась, повесила пальто, поставила сумку на стул. На столе лежало кольцо. С утра я не убрала его, потому что не знала куда. Теперь оно смотрело на меня маленьким золотым обвинением.

Я взяла его и переложила в коробочку из-под маминых писем.

Не выбросила.

Не отправила Богдану.

Не спрятала так далеко, чтобы сделать вид, будто его не было.

Просто убрала со стола.

Потом сварила чай и открыла тетрадь.

Рабочие заметки по Малой Садовой заняли уже шесть страниц. Мои шесть страниц. Не для Богдана, не вместо Богдана, не назло Богдану. Для дома. Для себя. Для того взгляда, за который меня поблагодарили.

Телефон снова завибрировал.

Богдан.

Я не ответила.

Через минуту пришло сообщение:

«Я знаю, что ты была у Лазарева».

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри старый страх пытается подняться, нащупать привычные места: оправдайся, объясни, скажи, что это работа, что ничего такого, что ты не хотела сделать больно.

Но рядом с телефоном лежала моя тетрадь.

Шесть страниц, написанных моей рукой.

Я ответила:

«Это не юридический вопрос».

Он написал почти сразу:

«Ты все еще моя жена».

Фраза ударила сильнее, чем я хотела признать.

Моя жена.

Та же связка слов, что когда-то грела.

Теперь в ней было не тепло, а замок.

Я долго смотрела на экран.

Потом положила телефон и не ответила.

На следующий день Богдан приехал.

Не знаю, как он узнал адрес. Может быть, проследил. Может быть, кто-то увидел меня возле дома. Может быть, слишком хорошо знал мои возможные районы. В любом случае, около семи вечера в дверь позвонили.

Я как раз пыталась пересадить базилик в глиняный горшок и успела просыпать землю на подоконник.

Звонок прозвучал коротко.

Не настойчиво.

Но я знала.

Иногда человека узнаешь не по шагам даже, а по тому, как твое тело пугается раньше мысли.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

Богдан стоял на площадке.

В темном пальто, без шарфа, с лицом уставшим и закрытым. В этом подъезде он выглядел чужим почти неприлично. Слишком дорогим для облупленных стен, слишком ровным для кривого света лампы, слишком большим для маленькой площадки, где пахло супом соседей и кошачьим кормом.

Я не открыла.

Он нажал звонок еще раз.

Потом сказал через дверь:

— Виолетта. Я знаю, что ты там.

Я приложила ладонь к замку.

Сердце билось быстро.

Очень.

Но дверь была закрыта с моей стороны.

Это меняло все.

— Что тебе нужно? — спросила я.

Голос прозвучал не так уверенно, как хотелось.

Но прозвучал.

— Открой.

— Нет.

Пауза.

Я почти увидела его лицо в эту секунду.

Не понял.

Такого варианта в его голове не было.

— Я хочу поговорить.

— Пиши Зорину.

— Я не собираюсь обсуждать нашу личную жизнь с Зориным на лестничной клетке.

— Тогда не обсуждай.

За дверью стало тихо.

Снизу кто-то открыл подъездную дверь, вошел, поднялся на пару ступеней и замер, видимо, заметив мужчину у моей двери. Потом шаги быстро ушли вниз. В старых домах новости расходятся быстрее лифта, которого нет.