Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 55 – Виолетта Весна

Не как обязательство.

Я перечитала эти три слова.

Потом посмотрела на кольцо на столе, на ключи рядом с ним, на след на пальце, на свои записи о доме.

Время и желание.

Два слова, которые в браке с Богданом почти всегда требовали объяснений.

Теперь я могла решить сама.

И от этого снова стало страшно.

Но страх уже не закрывал дверь.

Он просто стоял рядом и смотрел, как я учусь пользоваться ключом.

Базилик я купила утром.

Не потому что верила в красивые символы. Символов за последние дни было слишком много: кольцо на столе, ключи в ладони, щепка от старого дома, пустой горшок на подоконнике. От такого количества знаков можно было устать не меньше, чем от чужих советов.

Я купила базилик потому, что в магазине у метро он стоял возле кассы, живой, зеленый, чуть растрепанный, в тонком пластиковом горшке, и пах так упрямо, будто ему было все равно, в чью жизнь его принесут.

— Берете? — спросила кассирша.

— Беру.

— Он капризный.

Я посмотрела на растение.

— Ничего. Я тоже.

Кассирша подняла глаза, оценила мое лицо, кажется, решила, что спорить с женщиной, покупающей базилик с таким выражением, опасно, и молча пробила чек.

В квартире базилик сразу занял пустой глиняный горшок. Я поставила его на подоконник рядом с щепкой из дома на Малой Садовой и вдруг почувствовала странное удовлетворение. Не счастье. До счастья было далеко. Но маленький зеленый куст на старом подоконнике выглядел так, будто место перестало быть совсем временным.

Я сварила кофе в новой турке, которую Ника купила вчера «на всякий случай, если тебе понадобится драматично смотреть в окно с чем-то более взрослым, чем пакетированный чай». Кофе получился горький, с осадком, но мой.

Потом я открыла тетрадь.

Марк ждал меня в мастерской к двум, если я решу приехать. Не как обязательство. Просто как возможность посмотреть. Я перечитывала это сообщение утром три раза и каждый раз чувствовала, как внутри спорят две женщины.

Одна говорила: нельзя. Слишком рано. Ты еще замужем. Богдан и так уже написал про Лазарева. Люди подумают. Рената скажет. Аделина улыбнется. Ты сама не поймешь, где работа, а где желание почувствовать себя живой.

Другая говорила: он пригласил тебя смотреть чертежи. Не в ресторан, не в номер, не в чужую ложь. В мастерскую. К дому. К делу, которое ты умеешь видеть.

Потом включился голос Зорина, сухой и полезный: «Жить тоже придется, Виолетта Андреевна. Развод не освобождает человека от необходимости есть, спать и принимать решения».

Я написала Серафиме: «Я думаю поехать к Марку в мастерскую».

Ответ пришел почти сразу: «Думать можешь. Ехать тоже. Только не называй это свиданием, а я не буду покупать тебе перцовый баллончик в виде ангела».

Следом написала Ника: «Сима сказала, ты едешь к реставратору. Я проверила его в интернете. Не женат, судимостей не нашла, в одном интервью выглядит как человек, который умеет держать молоток и паузу. Одобряю предварительно».

Я рассмеялась одна на кухне.

Звук получился неловкий, но настоящий. Базилик на подоконнике никак не отреагировал. Хорошее растение.

Я собралась просто: черные джинсы, серый свитер, пальто, волосы в низкий хвост. Потом посмотрела на себя в маленькое зеркало в прихожей и поняла, что выгляжу не плохо. Уставшей — да. Бледной — да. Но не сломанной.