Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 42 – Виолетта Весна

Я посмотрела на фасад.

— Он выглядит уставшим.

— Уставший не значит мертвый.

Фраза попала так точно, что я отвела взгляд.

Марк заметил, но снова не стал лезть.

— Хотите посмотреть внутри?

Я резко повернулась к нему.

— Что?

— Внутри. Я как раз пришел забрать обмерные чертежи. Если вы не торопитесь, могу показать. С улицы он выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Не тороплюсь.

Я почти рассмеялась.

У меня был развод, сумки в студии, сестра с готовностью воевать, подруга, которая отпустила меня на десять минут, юрист, документы, муж, любовница, свекровь и жизнь, которую нужно было собрать заново.

Но именно сейчас я почему-то не торопилась.

— Я не специалист, — сказала я.

— Это необязательное условие, чтобы видеть.

Я могла отказаться.

Должна была, наверное.

Но за забором стоял дом, который кто-то называл старым только потому, что не хотел искать в нем ценность. А рядом — человек, который спрашивал мое согласие, не давил и не смотрел так, будто уже знает правильный ответ.

— Хорошо, — сказала я. — Только недолго.

— Старые дома не любят обещаний «недолго», — ответил Марк. — Но попробуем договориться.

Он открыл калитку.

Двор был заросшим. Мокрая трава, растрескавшаяся плитка дорожки, сорванная водосточная труба у стены. Где-то капала вода. Окна второго этажа смотрели пусто, но не мертво. Мне вдруг захотелось поднять голову выше, чтобы увидеть лепнину под крышей.

— Осторожно, здесь плита просела, — сказал Марк.

Он не взял меня за руку.

Просто предупредил и чуть отошел в сторону, оставляя место пройти.

Я перешагнула через трещину.

Внутри пахло сыростью, деревом и старой пылью. Пол скрипнул под ногами. В холле было темно, но через высокие окна пробивался серый дневной свет. На потолке сохранился кусок росписи: бледные листья, тонкая золотая линия, почти стертая временем. Лестница уходила наверх плавным изгибом. Перила местами были сняты, но там, где остались, дерево еще хранило тепло рук.

Я остановилась.

— Здесь была красивая жизнь, — сказала я тихо.

Марк посмотрел на меня.

— Большинство людей говорят: здесь был дорогой ремонт.

— Ремонт не оставляет такого ощущения.

— А что оставляет?

Я не сразу ответила.

В холле было холодно. Но это был не холод дома Богдана. Не вылизанный, музейный, правильный. Здесь холод был от времени, от разбитых окон, от отсутствия людей. Его можно было согреть. В это почему-то верилось.

— Внимание, — сказала я. — Кто-то когда-то очень внимательно выбирал, как свет будет падать на лестницу.

Марк не улыбнулся, но его лицо изменилось.

Так, будто я сказала что-то важное.

— Вы правда не специалист?

— Училась на искусствоведа. Недолго работала в галерее.

— Почему недолго?

Вопрос был простой.

Но я замерла.

Сколько ответов можно дать на такой вопрос?

Потому что вышла замуж.

Потому что мужу был нужен помощник.

Потому что я решила, что его шанс важнее моего.

Потому что никто не заставлял, но все как-то сложилось так, что я исчезла из собственной профессии, а потом из собственной жизни.

— Так получилось, — сказала я.

Марк кивнул.

Не стал давить.

— Бывает. Иногда человек уходит от дела, а глаз остается.

Глаз остается.

Я отвернулась к окну, потому что это было почти нежно. Не комплиментом. Констатацией. Будто во мне осталось что-то, что Богдан не стер.