Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 18 – Виолетта Весна

— Ты не чудовище, — сказала я. — Было бы легче, если бы был. Тогда можно было бы ненавидеть тебя просто. Без памяти. Без хорошего. Без всего, что мы правда когда-то строили вместе.

Богдан стоял молча.

Я услышала, как он вдохнул.

— Вита...

Старое имя.

Он не называл меня так давно.

В груди дернулось что-то больное, почти предательское. Тело помнило раньше разума. Помнило кухню, дождь, его руки на моей талии, голос: «Мы сделали это». Помнило первые годы, когда его усталость еще не была оружием, а моя забота еще не была обязанностью.

Я резко обернулась.

— Не надо.

— Что?

— Не называй меня так сейчас.

Его лицо дрогнуло.

Наконец-то.

— Я не хотел сделать тебе больно.

— Хотел.

— Нет.

— Хотел, Богдан. Просто ты хотел сделать это аккуратно. Чтобы не испачкаться.

Он шагнул ко мне.

— Ты думаешь, мне легко?

Я посмотрела на него.

Вот оно. Наконец-то.

Ему тоже было трудно. И теперь, по законам нашего брака, я должна была заметить его трудность, смягчиться, пожалеть, перестать быть слишком острой. Я должна была вспомнить, что Богдану тяжело говорить о чувствах. Что он не умеет просить прощения. Что у него сложный период. Что Рената, документы, подпись — это, конечно, больно, но он ведь тоже человек.

Я устала спасать его от последствий его же поступков.

— Нет, — сказала я. — Я думаю, тебе неудобно.

Он остановился.

— Это жестоко.

— Правда часто кажется жестокой тому, кто привык говорить ее последним.

Мы смотрели друг на друга.

В кабинете было так тихо, что я слышала, как где-то в стене щелкнула труба отопления. Дом продолжал жить. Теплый, дорогой, красивый. Дом, который я больше не чувствовала безопасным.

Богдан первым опустил взгляд на папку.

— Я предлагаю цивилизованный вариант.

— Для тебя.

— Для нас обоих.

— Ты даже слово «нас» используешь тогда, когда хочешь забрать больше.

Его терпение тонко треснуло.

— Что ты хочешь?

Вопрос прозвучал резче, чем все предыдущие.

Я не ответила сразу.

Странно, но я правда не знала. Еще вчера мне казалось, что я хочу, чтобы все стало как раньше. Чтобы Богдан посмотрел на меня не оценивающе, а тепло. Чтобы взял за руку. Чтобы сказал: я устал, прости, давай попробуем. Чтобы сообщение Ренаты оказалось ошибкой, шуткой, чем угодно, только не правдой.

Теперь я смотрела на его подпись внизу листа и понимала: «как раньше» больше не существует.

Даже если он передумает, я уже знаю, что могла быть подготовлена к удалению.

Как старый файл.

Как неактуальная версия проекта.

— Я хочу время, — сказала я.

— Сколько?

— Столько, сколько мне понадобится.

— Это не ответ.

— Привыкай.

Он прищурился.

— Не играй со мной.

— Я не играю. Я только сейчас поняла правила.

— Какие правила?

Я взяла соглашение и постучала пальцем по пустой строке.

— Ты решаешь. Я подписываю. Ты объясняешь. Я понимаю. Ты уходишь. Я ухожу красиво. Все благодарят нас за взрослость и деликатность. Правильно?

— Ты утрируешь.

— Нет. Я читаю.

Он подошел к столу и резко закрыл папку ладонью.

— Ты все равно подпишешь.

Фраза прозвучала не громко.

Но в ней было столько прежнего Богдана, что у меня внутри вдруг стало очень спокойно.

Вот он.

Не муж, который запутался.

Не мужчина, который мучительно ищет выход.

Не человек, которому тоже больно.

А Богдан Орлов, привыкший, что мир рано или поздно соглашается с его планом.