Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 17 – Виолетта Весна

— Ты молчишь, — сказал он.

— Я слушаю.

— Тогда ты должна понимать. Мы оба изменились.

— Ты изменился. Я подстраивалась.

— Это твой выбор.

Фраза была тихой.

И отвратительно удобной.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Не слезы. Слезы были ночью. Сейчас приходила злость, чистая и почти трезвая.

— Мой выбор? — переспросила я.

— Я не заставлял тебя оставлять работу в галерее.

Я рассмеялась.

На этот раз громче.

Богдан поморщился.

— Ты правда хочешь пойти туда?

— Да, — сказала я. — Хочу.

Он откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Ты сама решила уйти. Я помню этот разговор.

— Я тоже.

И я действительно помнила.

Маленькая кухня в нашей первой квартире. На столе — коробки с образцами плитки, распечатки, чашки с остывшим чаем. Богдан тогда только получил шанс на большой проект. У него не было команды, не было помощника, не было денег на нормального координатора. А у меня была работа в галерее. Небольшая, не слишком денежная, но моя.

— Всего на пару месяцев, Вита, — сказал он тогда. — Пока я встану на ноги. Ты же понимаешь, это наш шанс.

Наш.

Я поняла.

Потом эти пару месяцев стали годом. Год — привычкой. Привычка — ролью.

— Ты сказал, что это наш шанс, — произнесла я.

— Так и было.

— Нет. Это был твой шанс. А я стала бесплатной частью твоей команды, твоего дома, твоей репутации. Просто без должности и зарплаты.

— Не унижай то, что между нами было.

— Это ты унизил. Когда оценил все это компенсацией.

Он сжал губы.

— Сумма достойная.

— Для кого?

— Для женщины, которая сможет начать заново без финансовой паники.

Я посмотрела на него внимательно.

— Как щедро. Ты оставляешь мне возможность не умереть от страха и называешь это достоинством.

— Ты передергиваешь.

— А ты торгуешься с женщиной, которая десять лет называла тебя домом.

Пауза стала тяжелее.

Богдан отвел глаза первым.

Маленькая победа. Ненужная, горькая, но моя.

— Рената здесь ни при чем, — повторил он.

Я закрыла папку.

Медленно.

— Не надо говорить ее имя так, будто оно случайно оказалось между нами.

— Это не то, что ты думаешь.

Вот и она. Фраза, которую я ждала ночью. Опоздала на несколько часов и все равно прозвучала жалко.

— А что я думаю?

— Что я ухожу к ней.

— А ты не уходишь?

Он молчал.

Ответ был в тишине.

— Богдан.

— Я не собираюсь обсуждать Ренату в таком тоне.

— В каком тоне обсуждают женщину, которая спрашивает женатого мужчину, сказал ли он жене про развод?

Он поднялся.

— Достаточно.

Я тоже встала.

Кресло мягко отъехало назад.

— Нет. Недостаточно. Ты слишком долго решал, что для меня достаточно. Денег достаточно. Правды достаточно. Объяснений достаточно. Уважения достаточно. Я хочу сама решить, сколько мне достаточно.

Он посмотрел на меня так, будто я говорила на незнакомом языке.

Может быть, так и было.

Я впервые говорила не на его.

— Рената появилась, когда между нами уже ничего не осталось, — сказал он.

Я почти кивнула.

— Удобно.

— Это правда.

— Твоя правда.

— А у тебя какая? Что я чудовище?

— Нет.

Он явно не ожидал.

Я обошла стол и встала у окна. Сад за стеклом был мокрый и темный. Сирень у забора еще не цвела, только набирала почки. Я вдруг подумала, что к моменту, когда она распустится, я, возможно, уже не буду здесь жить.

Боль пришла внезапно.

Не от Богдана.

От дома.

От того, как много во мне было вложено в стены, которые теперь назывались его имуществом.