Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 16 – Виолетта Весна

— Дом связан с бизнесом.

— Дом связан со мной тоже.

Богдан едва заметно выдохнул.

— Виолетта, не начинай с эмоций.

Я почти улыбнулась.

Даже сейчас.

Даже когда я сидела перед соглашением о разводе, которое он подписал без меня, он все еще пытался объяснить мне, как правильно реагировать.

— Хорошо, — сказала я. — Давай без эмоций. Дом куплен в браке.

Он замолчал.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то неприятно живое. Не вина. Скорее досада: я сказала не то, что должна была.

— Юридически вопрос сложнее, — произнес он.

— Конечно. Когда речь о моих правах, все сразу становится сложнее.

— Тебе предложена компенсация.

— Предложена кем?

— Мной.

— То есть человеком, который хочет оставить себе дом.

Богдан поставил ладони на стол. Ровно. Спокойно. На расстоянии от папки, будто боялся прикоснуться к ней при мне.

— Я хочу, чтобы мы не уничтожили друг друга в процессе.

— Нет, Богдан. Ты хочешь, чтобы я не мешала тебе выглядеть порядочным.

Он посмотрел на меня жестко.

— Осторожнее.

Раньше это слово заставило бы меня отступить.

Осторожнее.

Как будто мое право говорить правду было хрупкой вазой в его доме. Как будто я могла случайно разбить не брак, а его терпение.

Я взяла верхний лист соглашения и подняла его.

— Здесь написано, что стороны пришли к взаимному согласию.

— Это стандартная формулировка.

— Стандартная ложь.

— Не драматизируй.

— Я нашла документы в твоем кабинете после сообщения от женщины, которая знала о моем разводе раньше меня. Богдан, мне кажется, для драматизма тут не хватает только музыки.

Он отвернулся к окну.

За стеклом дождь размазывал сад в серые полосы. Мокрые ветви липли к стеклу, и мне вдруг вспомнилось, как я выбирала эти деревья. Богдан хотел строгие туи вдоль дорожки: ровно, дорого, без лишней листвы. Я уговорила его оставить старую сирень у забора и посадить две яблони. Весной они цвели так щедро, что дом на несколько дней переставал казаться холодным.

Интересно, в его оценке имущества яблони тоже шли пунктом.

— Я понимаю, что ты злишься, — сказал Богдан.

— Нет.

Он повернулся.

— Нет?

— Ты не понимаешь. Ты просто знаешь, что по сценарию сейчас нужно сказать эту фразу.

— А ты, видимо, решила говорить только больно.

— Я десять лет говорила удобно. Результат лежит перед тобой.

Богдан провел рукой по подбородку. В этом жесте было больше усталости, чем раздражения. Как будто я была сложной задачей, которую придется решать дольше, чем он рассчитывал.

— Хорошо, — сказал он. — Давай прямо.

— Давай.

Он наконец сел. Не в свое кресло — оно было занято мной. В гостевое, напротив. Этот маленький сдвиг почему-то придал мне сил. Впервые за много лет Богдан оказался на месте человека, пришедшего объясняться.

— Наш брак давно перестал быть браком, — начал он.

Я молчала.

— Мы живем рядом, а не вместе. У нас нет общих целей. Нет близости. Нет легкости.

Легкости.

Вот это слово. Видимо, Рената была легкой. Она не знала, какие счета приходили в первый год бюро. Не помнила, как Богдан сидел ночью на полу кухни с ноутбуком на коленях и говорил, что ничего не выйдет. Не видела, как он кричал в пустой квартире после первого проигранного тендера, а потом спал два часа, положив голову мне на колени.

Легко быть легкой, когда приходишь к мужчине после того, как другая женщина выдержала его тяжесть.