Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 71 – Виолетта Весна

Он не сразу ответил.

— Сегодня — да.

Это было не позерство. В его голосе не было желания показаться разочарованным героем. Скорее сухое признание человека, который слишком поздно увидел, что дом, которым он управлял, имел подпол.

И этот подпол начинался не под зданием.

Под людьми.

Через несколько минут пришла внешняя группа объектового осмотра: двое сотрудников в нейтральной форме без знаков внутренней безопасности, женщина-криминалист с чемоданом и молодой специалист с камерой. Рената сразу проверила их удостоверения. Мирослав не мешал.

Я стояла у выхода и смотрела, как накопитель фотографируют на полу.

Сначала общий план. Потом рядом с линейкой. Потом крупно надпись.

«ПРИСТАНЬ. КОПИЯ 1».

Каждый снимок занимал несколько секунд, и каждая секунда раздражала. Хотелось просто поднять вещь, открыть файл, увидеть, что там, и наконец перестать ходить вокруг правды по регламенту.

Но после поддельной подписи и флешки в моей квартире я уже понимала: неправильно взятое доказательство легко превращается в мусор.

Или в оружие против того, кто его нашел.

— Вам лучше выйти, — сказал один из сотрудников осмотра.

Рената ответила раньше меня:

— Моя доверительница остается как лицо, при котором найден предмет, имеющий отношение к ее защите.

— Она не обнаруживала предмет.

— Она видела момент его выпадения из руки свидетеля. Это важно.

Мирослав посмотрел на сотрудника.

— Ордынцева остается у двери. К зоне осмотра не приближается.

— Есть.

Сотрудник уже больше не спорил.

Я усмехнулась, но внутри было не смешно.

— Иногда твой голос экономит время.

Мирослав тихо ответил:

— Иногда именно из-за этого я слишком поздно слышу чужие.

Я не посмотрела на него.

Не хотела сейчас принимать эту фразу. Она была слишком близко к правде, а правда за последние сутки уже и так занимала слишком много места.

Накопитель упаковали в прозрачный пакет, опечатали, номер внесли в протокол. Рената потребовала отдельную пометку: «Предмет не передавался сотрудникам управления внутренней безопасности». Женщина-криминалист сначала нахмурилась, потом написала дословно.

— Куда он теперь? — спросила я.

— В техническую лабораторию, — сказал Мирослав. — Но доступ к содержимому только при комиссии.

— Кто в комиссии?

— Я, Гаева, внешний техник, представитель юридического блока, Сомова.

— И я.

Он посмотрел на меня.

— Если статус позволит.

— Вот сейчас не надо.

Рената вмешалась:

— Таисия должна присутствовать при просмотре материалов, если они относятся к ее защите и если там нет сведений, запрещенных ей к доступу. Если есть — показываем частично, но фиксируем наличие закрытого фрагмента.

Мирослав кивнул.

— Так и сделаем.

— Хорошо, — сказала я. — Но если кто-то попробует открыть без меня...

— Не попробует.

— Слишком уверенно.

Он посмотрел на опечатанный пакет в руках криминалиста.

— Не потому, что я верю всем. Потому что теперь я не верю почти никому.

Архивист вернулся с журналом.

Бумажным.

Толстым, старомодным, с пронумерованными страницами и темно-синей обложкой. Он нес его так осторожно, будто внутри была не бумага, а что-то взрывоопасное.

Рената сразу попросила положить журнал на стол у входа.

— Страница за сегодня.

Архивист открыл.

Последняя запись была та, по которой открывали сектор для нашей группы. Время, основание, фамилии, подпись Ровенской.