Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 69 – Виолетта Весна

— По журналу — никого. Но дверь открывали пять минут назад по временному коду.

— Чьему?

Архивист сглотнул.

— Медицинский временный допуск. Гаева Э. С.

Гаева резко сказала:

— Я не открывала.

— Знаю, — ответил Мирослав. — Открывайте.

Дверь разблокировали.

Внутри было темно, только дальний ряд стеллажей подсвечивался аварийной лампой. Запах старой бумаги стал сильнее. Коробки стояли на металлических полках, часть закрыта пломбами, часть с выцветшими маркировками.

— Веста! — позвала Гаева.

Ответа не было.

Мы вошли.

Рената схватила меня за рукав.

— Рядом со мной.

— Я не собираюсь...

— Рядом.

Я осталась рядом.

Мирослав шел впереди, но не так, будто хотел все решить сам. Он смотрел по сторонам, отмечал камеры, проходы, тени между стеллажами. Гаева почти сразу свернула к правому ряду.

— П-17 здесь, — сказала она. — Старые операции по пристани.

Я увидела коробки с маркировками.

П-14.

П-15.

П-16.

П-17/К.

На полу рядом с нижней полкой лежала Веста.

Сначала я не поняла, что это она. Просто темная фигура между стеллажами, рука вытянута к коробке, волосы закрывают часть лица.

Гаева бросилась к ней первой.

— Веста!

Мирослав остановил меня рукой, не касаясь.

— Стой.

Я не спорила.

Не потому, что подчинилась. Потому что наконец сама поняла: каждый сантиметр вокруг мог быть следом.

Гаева опустилась на колени, проверила пульс.

— Жива. Без сознания. Пульс слабый. Вызовите медиков!

Охранник уже говорил по рации.

Рената, стоя рядом со мной, тихо произнесла:

— Ничего не трогай.

Я кивнула.

Веста лежала на боку. На виске была небольшая ссадина. Не сильный удар, но достаточный, чтобы человек упал. Пальцы правой руки сжимали край картонной подложки от крышки коробки.

Я посмотрела на маркировку.

П-17/К.

Та самая.

Мирослав присел рядом, но не касался Весты.

— Коробку кто-то открывал.

Архивист поспешно сказал:

— Пломба была старая, но целая. Я не знаю...

— Молчите, — оборвала Рената. — Потом объясните в протоколе.

Гаева достала фонарик и осторожно осветила руку Весты.

— Что у нее в ладони?

Я увидела не сразу.

Между пальцами Весты был зажат маленький плоский накопитель. Старый, металлический, с царапинами на корпусе. Не современная флешка. Скорее архивный носитель, которым давно никто не пользовался в обычной работе.

На нем черным маркером было написано:

«ПРИСТАНЬ. КОПИЯ 1».

Веста открыла глаза на секунду.

Зрачки плохо фокусировались, но она увидела меня.

Или мне показалось.

Губы шевельнулись.

Гаева наклонилась ближе.

— Не говорите. Сейчас медики.

Но Веста все равно выдохнула одно слово.

— Не... Долгову...

Пальцы разжались.

Накопитель выпал на пол между мной и Мирославом.

Никто не двинулся.

Даже он.

Потому что теперь эта маленькая старая вещь была не просто уликой.

Она была причиной, по которой Весту попытались остановить до того, как она успела передать мне правду.

Накопитель лежал на бетонном полу между мной и Мирославом.

Маленький. Металлический. Поцарапанный.

«ПРИСТАНЬ. КОПИЯ 1».

Я смотрела на эти слова и понимала, что именно так иногда выглядит правда: не как громкое признание, не как эффектный документ с печатями, а как старая вещь, которую человек успел удержать в пальцах перед тем, как потерять сознание.

— Никто не трогает, — сказала Рената.