Книга Развод на двоих не делится, страница 50 – Виолетта Весна

— У тебя тоже?

Ника пожала плечами.

— У меня мама до сих пор считает, что архитектура — это “чертить богатым кухни”, а нормальная женщина должна работать в банке, потому что там отпуск оплачивают. Я перестала спорить. Просто говорю: да, мама, черчу кухни, отпуск не дали.

— Помогает?

— Нет. Но короче.

Алина улыбнулась.

В три часа позвонила Валерия Игоревна.

Алина вышла в маленькую переговорную.

— У меня двадцать минут, — сказала адвокат без приветственных мягкостей. — По договору ситуация не замечательная, но рабочая. Ваша задача: никаких устных соглашений. Никаких “я потом компенсирую”. Никаких ключей, переданных без описи. И отдельно — ваш муж может пытаться доказать, что вы действуете под влиянием третьих лиц.

— Он уже говорит про Марину.

— Конечно. Это удобно. Вы, по его версии, не самостоятельный субъект, а женщина, которую кто-то настроил.

Алина села.

— Как это мерзко звучит.

— Зато юридически привычно.

Валерия Игоревна перечисляла пункты, а Алина записывала. Опись имущества. Доступ к квартире. Копии договоров. Подтверждение личных вложений. Отдельно — украшения, техника, профессиональные материалы.

Потом адвокат сказала:

— И еще. Если он будет приезжать к вам на работу, фиксируйте. Без истерики. Дата, время, свидетели. Это не значит, что мы завтра идем в полицию, но у нас должна быть картина.

Алина потерла лоб.

— Он вчера приезжал.

— Куда?

— В бюро. Где я работаю.

— Свидетели?

Алина чуть не рассмеялась.

— Полбюро.

— Отлично.

— Не уверена, что это слово подходит.

— Для меня подходит.

После звонка Алина вернулась за стол и какое-то время просто сидела. Перед ней лежали образцы ткани, распечатки, бюджет. Рядом — зеленый динозавр. На экране — спальня.

Все это было удивительно реальным.

А развод — тоже реальным.

И она почему-то все еще ждала, что кто-то взрослый придет и скажет: ошибка, не переживайте, сейчас вернем вас в прежнюю жизнь, только без боли.

Но взрослых не было.

Была она.

Вечером презентацию собрали почти полностью.

Даниил посмотрел финальную версию и сказал:

— Завтра можно показывать.

Ника подняла руки вверх.

— Аллилуйя, но без религиозной ответственности.

Глеб сказал:

— Бюджет плачет, но не умирает.

Миша добавил:

— А стеклянный стол все еще мог бы…

— Нет, — хором ответили все.

Алина засмеялась вместе с ними.

Это было странное чувство — смеяться в комнате, где никто не знал ее прошлой роли. Здесь ее не называли женой. Не бывшей. Не бедной Алиной. Не женщиной, которой надо вести себя достойно.

Здесь она была человеком, который спорит за стол у окна и против итальянской плитки.

В семь большинство разошлось. Алина осталась доделать подписи к слайдам. Не хотела тащить это к Марине, где кот будет ложиться на клавиатуру, а подруга — заглядывать через плечо и спрашивать, не пора ли ей есть.

Орлов тоже задержался. В его кабинете горел свет.

Около восьми он вышел с пальто в руке.

— Вы долго еще?

— Минут двадцать.

— Угу. Значит, сорок.

— Возможно.

— Закрывать будете через Свету?

— Да.

Он кивнул, но не ушел сразу.

— Вы завтра готовы говорить с клиенткой?

Алина посмотрела на экран.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Если бы сказали “да”, я бы не поверил.

Она устало улыбнулась.

— Я боюсь сказать что-то не то.

— Скажете.

— Спасибо.

— Все говорят что-то не то. Главное — не пытаться быть безупречной. Клиенты не верят безупречным людям. Особенно после развода.