Книга Развод на двоих не делится, страница 52 – Виолетта Весна

Алина подняла воротник пальто и пошла к метро.

Такси можно было вызвать. Но ей хотелось пройти. Почувствовать ноги, мокрый воздух, сумку на плече, усталость в спине. Не красивую свободу. Обычную, неудобную.

У метро она купила в автомате бутылку воды и шоколадный батончик.

Съела половину прямо на ходу.

Потом сфотографировала батончик и отправила Марине:

«Я ем. Не спорю. Не героиня».

Марина ответила:

«Моя школа».

Алина улыбнулась.

На платформе было много людей. Кто-то говорил по телефону, кто-то держал букет, у подростка в наушниках из рюкзака торчал учебник. Обычный вечер, в котором никто не знал, что она завтра будет говорить с первой за много лет клиенткой, что бывший муж считает ее работу предательством, что в сумке у нее лежит пропуск в бюро и стикер с дурацкой фразой.

Поезд пришел с шумом.

Алина вошла в вагон, встала у двери и увидела свое отражение в темном стекле.

Уставшая женщина в мокром пальто. Волосы растрепались. На щеке след от шарфа. Помада давно стерлась. В руке — недоеденный батончик.

Не сильная.

Не обновленная.

Не свободная до конца.

Но уже не та, которую можно было позвать в сторону и сказать: “Нам нужно ехать”.

Телефон снова завибрировал.

Она не достала.

Пусть подождет.

Не все в ее жизни теперь должно было отвечать сразу.

Клиентка не приняла спальню.

Точнее, сначала сделала вид, что приняла.

Сидела в переговорной напротив Алины, Даниила, Ники и Глеба, держала чашку с кофе обеими руками и кивала так часто, что Алина уже на третьей минуте поняла: плохо.

Клиентку звали Елена Викторовна. Сорок шесть лет, короткая стрижка, темно-синий жакет, лицо женщины, которая привыкла говорить спокойно, пока внутри складывается пожарная лестница. Она внимательно смотрела на слайды, задавала разумные вопросы про сроки, материалы, хранение, стоимость. Ни разу не сказала ничего неприятного.

Это и было подозрительно.

Когда дошли до спальни, Елена Викторовна чуть подвинулась на стуле.

— Да, интересно, — сказала она.

Алина посмотрела на Даниила.

Он смотрел на клиентку.

— Что именно вас смущает? — спросил он.

— Ничего.

Глеб опустил глаза в смету.

Ника перестала крутить ручку в пальцах.

Алина знала это “ничего”. Сама много лет отвечала так Артему. Ничего — это когда все, но ты еще не готова разбирать завал перед чужими людьми.

Она сглотнула.

Даниил не стал подхватывать. Просто чуть повернулся к ней.

Твоя концепция.

Говори.

Алина положила ладонь на край стола, чтобы пальцы не дрожали.

— Елена Викторовна, можно я скажу не как дизайнерскую презентацию?

Клиентка посмотрела на нее настороженно.

— Попробуйте.

— Мне кажется, спальня вас смущает не потому, что она вам не нравится. А потому, что она слишком живая.

В комнате стало тише.

Елена Викторовна не моргнула.

Алина продолжила, пока не испугалась окончательно:

— Вы просили спокойно, строго, без лишней мягкости. Мы сначала сделали именно так. Получилось красиво, но… там невозможно проснуться плохой. Нельзя сесть на кровать в старой футболке, нельзя оставить крем на тумбе, нельзя не успеть убрать халат. Такая спальня будет каждый день проверять, хорошо ли вы держитесь. А вы и так, наверное, очень устали держаться.

Глеб перестал смотреть в смету.

Ника вообще не двигалась.

Елена Викторовна смотрела на слайд.