Книга Развод на двоих не делится, страница 47 – Виолетта Весна

— Да.

— Этот?

— Да. Он не пытается понравиться.

— О, мы выбираем ткань по типу личности?

— Сегодня да.

Они работали до девяти.

Кто-то ушел, кто-то остался. Миша заказал пиццу, потому что “человеческая лестница требует углеводов”. Глеб ругался с поставщиком по телефону. Ника сидела на полу у доски и вырезала куски материалов для коллажа, потому что, как она сказала, “руками иногда быстрее, чем этим вашим цифровым адом”.

Алина ела кусок пиццы над салфеткой и впервые за долгое время не чувствовала себя лишней в комнате.

Не главной.

Не спасенной.

Не особенной.

Просто частью рабочего беспорядка.

Телефон молчал.

Вернее, она не знала, молчал ли. Он лежал в сумке, звук выключен.

Когда презентация черновика наконец стала похожа на презентацию, Ника хлопнула ладонью по столу.

— Все. Если сейчас продолжим, начнем улучшать до смерти. Завтра свежими глазами.

Миша зевнул.

— У меня глаза уже несвежие.

Глеб собрал образцы в коробку.

— У тебя они такими родились.

Люди начали расходиться.

Алина сохранила файлы, отправила Орлову ссылку и только потом достала телефон.

От Артема было одно сообщение.

Не длинное.

«Ты не понимаешь, во что ввязываешься».

Алина смотрела на него устало.

На этот раз внутри не поднялось ни страха, ни желания спорить. Только мысль: он правда считает, что мир без него — это опасность, которую она не способна оценить.

Она не ответила.

Марина написала:

«Ты как? Я приготовила макароны и моральную поддержку. Макароны лучше».

Алина набрала:

«Скоро буду. Сегодня Артем приезжал в бюро».

Ответ прилетел мгновенно:

«ЧТО»

Потом:

«Я знала. Слишком вежливый бывший = бывший в пальто у дверей».

Алина улыбнулась.

Написала:

«Я сама сказала ему уехать».

Марина ответила не сразу.

Потом:

«Горжусь. Но макароны все равно съешь».

Алина собрала вещи.

У выхода Света подняла глаза от монитора.

— До завтра, Алина.

До завтра.

Не “вы еще будете?”. Не “если решите продолжить”. Просто до завтра.

— До завтра, — сказала Алина.

На улице было темно, и воздух пах мокрым камнем.

Она вызвала такси и, пока ждала, посмотрела на освещенные окна бюро. На втором этаже кто-то еще ходил между столами. В одном окне виднелся ее временный стол, лампа и маленькое пятно зеленого — динозавр.

Ее место было временным.

Но сегодня оно выдержало Артема.

И ее тоже.

На следующий день Алина пришла в бюро раньше всех.

Не из трудолюбия.

Просто не спала.

У Марины диван за ночь опять превратился в доску для наказаний, кот дважды наступил ей на живот, а телефон, даже на беззвучном, будто лежал в комнате отдельным включенным предметом. Алина просыпалась каждые сорок минут и проверяла экран, хотя сама себе запретила.

Артем больше не писал.

Это оказалось не легче, чем когда писал.

В семь утра она тихо поднялась, чтобы не будить Марину, умылась на кухне, потому что ванная была занята кошачьим лотком с катастрофическим запахом, выпила растворимый кофе и доела вчерашние макароны прямо из контейнера. Холодные. Вилкой, которую нашла в сушилке.

На контейнере Марина прилепила стикер: «Ешь. Не спорь. Ты не героиня, ты человек».

Алина перечитала его два раза.

Потом сунула стикер в сумку.

В бюро было тихо. Света на ресепшене еще не пришла, но Орлов заранее оформил ей пропуск, и охранник открыл турникет после короткого звонка наверх кому-то из дежурных.