Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 78 – Виолетта Весна

— Я хочу добавить: «Моё решение принято самостоятельно», — сказала Дарья.

Анна Георгиевна ответила, что фраза допустима, но юридически важнее подпись самой Дарьи и отсутствие полномочий у родителей действовать от её имени. Дарья оставила короткую строку: «Прошу вести дальнейшее согласование непосредственно со мной и моим представителем».

Она подписала уведомление электронной подписью в 22:36. Юрист отправила его в «Волков Медиа», Илье Борисовичу и на адрес, указанный в договоре для юридических сообщений. Копию мне не прислали. Дарья сама показала только подтверждение доставки.

— С договором что? — спросила я.

— В этой редакции отказываюсь. Если они пришлют другой, решу заново.

— Хорошо.

— Я теряю шестьсот тысяч, мама. Не говори потом, что я выбрала себя, как в твоём проекте.

— Не скажу.

— И в эфире не говори, что твоя дочь отказалась стать контентом.

— Не скажу.

Она разрешила передать Инге только сведения, необходимые для согласования имущественного и архивного спора. Запретила показывать договор, сумму, кадр и переписку Андрею, Маргарите или аудитории. Я записала границы в личную папку, не в редакционный календарь.

Перед уходом Дарья забрала распечатанный договор и закрыла ноутбук. В своей комнате оставаться не стала: утром была учёба, от Лизы ехать ближе.

На моём компьютере с субботы лежало письмо Андрея. Тема: «Документы к возможной деловой встрече». В приложениях были проект расторжения соглашения с «Вектором», новый корпоративный контракт, внутреннее решение об ограничении его полномочий и новая редакция производственного договора. В теле письма одна строка: «Если после проверки вы готовы обсудить только работу, назовите время. Личного разговора не прошу».

Я переслала документы Инге ещё утром и получила первые замечания. Теперь ответила Андрею: «Пятое ноября, десять утра. Будем втроём с Ингой. Только договор».

Он написал: «Принято».

Андрей

В четверг в восемь семнадцать я открыл платёжное поручение на двести восемнадцать тысяч рублей и проверил статус в третий раз.

Исполнено.

Это не возвращало пятницу, когда я подписал соглашение «Вектора» после прямого запрета Марины. Не превращало расход в штраф, который можно было предъявить ей или включить в будущую смету. Деньги ушли со счёта студии четвёртого ноября — после того, как прежний корпоративный заказчик наконец оплатил задержанный акт.

Расторжение мы подписали третьего. К нему приложили четыре подтверждения внешних расходов «Вектора»: предварительное исследование аудитории, графические тесты без материалов «После точки», юридический разбор и технический резерв окна. В сумме — двести восемнадцать тысяч. При проверке суммы в пределах двухсот сорока тысяч две статьи уменьшили, одну не приняли совсем.

Девятьсот тысяч резерва «Вектор» не переводил. Возвращать их студии не требовалось. С даты расторжения прекращались эксклюзивные переговоры, резерв двух павильонных недель и любые будущие требования по предварительному соглашению. Права на формат, выпуски, имя или изображение Марины не передавались и до расторжения.

Я собрал подтверждения в одну папку и положил сверху лист с четырьмя строками:

«Получено от “Вектора” — 0.

Уплачено студией — 218 000.

Переданные права — 0.

Действующие обязательства — 0».