Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 124 – Виолетта Весна

Он произнес это без усмешки.

Павел кивнул и повернулся ко мне:

— Маша, когда закончите с анкетами, зайдите, пожалуйста. Нужно сверить список по транспортной группе.

— Хорошо.

Он ушел.

Александр посмотрел ему вслед.

На секунду старое напряжение вернулось в лицо. Потом ушло. Не полностью, но он справился с собой.

— Он уважает тебя, — сказал Александр.

Я не стала отвечать сразу.

— Да.

— И ты рядом с ним не становишься меньше.

Фраза была неожиданной.

Олеся посмотрела на отца.

Я тоже.

Александр выдержал наши взгляды.

— Я не говорю, что мне легко это видеть.

— А я не обязана делать так, чтобы тебе было легко, — сказала я.

— Знаю.

Вот это «знаю» прозвучало уже не как попытка выиграть, а как то, что он учится произносить через силу.

К нам подошла Анна Григорьевна.

— Машенька, простите, я еще вот тут не поняла по дате.

Она остановилась, заметив Александра.

— Ой. Я вам не мешаю?

— Нет, — сказала я. — Покажите.

Она протянула лист. Я наклонилась, объяснила, где стоит дата первичного приема, где телефон, куда звонить при переносе. Александр стоял рядом. Молчал. Ждал.

Раньше он бы устал через полминуты. Или дал бы понять, что наш разговор важнее чужой бумажки.

Сегодня ждал.

Когда Анна Григорьевна ушла, он сказал:

— Ты правда на своем месте.

Я посмотрела на него.

— Сейчас да.

— А раньше?

— Раньше я была на твоем.

Он принял.

Не сразу, но принял.

Потом в холле появился курьер с коробками для следующего мероприятия, и Света крикнула:

— Маша, у нас опять коробочный апокалипсис!

Я вздохнула.

— Иду.

Олеся тут же сказала:

— Я помогу.

Александр вдруг снял пиджак.

— Я тоже.

Мы обе посмотрели на него.

Света издалека тоже.

Даже курьер замер.

Александр держал пиджак в руке и, кажется, сам понял, как нелепо это выглядит: генерал Царев, бейдж на рубашке, готов таскать коробки с буклетами.

— Если не мешаю, — добавил он.

Света первой пришла в себя.

— Не мешаете. Только не командуйте коробками, они у нас чувствительные.

Олеся прыснула.

Александр посмотрел на Свету.

И вдруг усмехнулся.

— Постараюсь.

Он взял две коробки. Не самые тяжелые, не демонстративно много. Просто две. Отнес туда, куда сказала Света. Вернулся за следующими.

Я не знала, что чувствую.

Это не отменяло прошлого.

Не делало его другим человеком сразу.

Но в этот момент он не пытался вернуть меня, унизить Павла, доказать статус или купить прощение.

Он просто нес коробки.

Иногда этого мало.

Иногда именно с малого и видно, понял человек хоть что-то или нет.

После разгрузки Александр надел пиджак. Олеся дала ему влажную салфетку, потому что он испачкал ладонь о коробку. Он взял и сказал:

— Спасибо.

Она пожала плечами.

— Пожалуйста.

Обычный обмен.

Почти семейный.

Почти без боли.

К четырем зал опустел.

Света сидела на краю стола и ела печенье, которое осталось от кофе-паузы.

— Если кто-то спросит, я умерла на рабочем месте героически, — сказала она.

Лена ответила:

— С печеньем во рту это будет трудно продать как героизм.

Павел ушел провожать Савельева. Олеся помогала собирать ручки. Александр стоял у выхода, явно собирался уходить, но ждал момента попрощаться.

Я подошла к нему сама.

— Спасибо за помощь с коробками.

— Не за что.

— Олеся поедет со мной.

— Я понял.

— Ты можешь ей написать вечером. Думаю, она ответит.

Он посмотрел на дочь, которая спорила со Светой, какие ручки еще пишут.