Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 120 – Виолетта Весна

Сегодня он сказал: я потерял тебя.

Сегодня я сказала: я могу простить, но не вернусь.

И дверь после этого не стала тяжелее.

Я открыла блокнот и записала:

Александр пришел без угроз.

Признал унижение.

Признал привычку к моему терпению.

Сказал, что считал любовь обязанностью.

Я сказала: слишком поздно.

Потом долго смотрела на последнюю строку.

Она была жесткой.

Но не злой.

Я добавила ниже:

Слишком поздно для брака. Не слишком поздно для правды.

Закрыла блокнот.

В комнате тихо спала Олеся. На сушилке стояла чистая синяя кружка. В шкафу на верхней полке лежал кофе, который Александр принес раньше и который я все еще не открыла.

Я достала его.

Поставила на стол.

Не сварила.

Просто решила, что завтра утром открою.

Не как знак возвращения.

Как знак, что прошлое можно перестать бояться трогать руками.

Утром я открыла кофе.

Не сразу.

Сначала умылась, поставила чайник, достала контейнер для обеда, проверила телефон. Сообщений от Александра не было. От Олеси — одно: «Я после пары сразу в фонд. Не забудь поесть до выступления». От Светы — три: «Баннер привезли криво», «Лена ругается», «Не умирайте, у нас сегодня мероприятие».

Я улыбнулась, прочитав последнее.

Потом достала с полки пакет кофе, который Александр принес несколько дней назад.

Пах он хорошо.

Не прошлым. Просто кофе.

Это оказалось неожиданным облегчением.

Я сварила маленькую чашку, сделала глоток и поняла, что он все еще слишком кислый. Как тогда, у театра. Как я любила.

В этот день в фонде проходило мероприятие, которое мы готовили почти две недели: презентация новой программы поддержки семей военных после реабилитации. Не просто отчет для партнеров, не красивая встреча с фотографиями. Нормальный рабочий запуск: семьи, врачи, волонтеры, несколько благотворителей, представители клиники, которую удалось заменить после срыва, и люди, которым нужно было понять, что помощь не исчезла из-за чужих игр.

Павел настоял, чтобы часть программы вела я.

— Вы знаете детали лучше всех, — сказал он накануне.

Я сначала отказалась.

— Я координатор, не спикер.

— Сегодня координатор должен объяснить людям, как все будет работать.

— Есть Света.

— Света сказала, что если ей дадут микрофон, она начнет с жалоб на принтер.

— Это было бы честно.

— Но не полностью полезно.

Я посмотрела на список пунктов, которые должна была озвучить: расписание, порядок записи, контакты, что делать при переносе, кто отвечает за транспорт, как оформлять документы, куда обращаться, если человек потерялся в системе.

Все конкретное.

Без красивых обещаний.

Это я могла.

— Хорошо, — сказала я. — Но без вдохновляющих речей.

— Очень прошу без них, — ответил Павел. — У нас и так бюджет слабый, еще пафоса не хватало.

В фонд я пришла в девять.

Мероприятие начиналось в одиннадцать, а холл уже был похож на склад, который решил стать общественным центром, но передумал посередине. У стены стояли коробки с буклетами, баннер действительно привезли криво — на нем слово «реабилитация» напечатали ниже, чем все остальное, будто оно стеснялось. Лена спорила по телефону с поставщиком воды. Света пыталась одновременно клеить указатели и ругаться с волонтером, который принес не те бейджи.

— Маша! — сказала Света, увидев меня. — Только не говорите, что все будет хорошо.