Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 40 – Виолетта Весна

Я смотрела на экран.

Слышала каждое слово.

Личный мотив.

Конфликт интересов.

Отец.

Он произнес это так чисто, будто мой отец был не живым человеком с опущенными плечами на кухне, а удобной строкой в чужом докладе.

Председатель совета повернулся ко мне.

— Мила Сергеевна, вы подтверждаете, что имели доступ к данным файлам?

Я могла бы сказать многое.

Что доступ был выдан официально.

Что архив открыла после странной подписи.

Что Кирилл приходил ко мне ночью.

Что его файл подтверждений был создан утром того дня, когда он утверждал, что пакет уже готов.

Что мой отец не аргумент против меня, а причина, по которой я умею узнавать такие схемы.

Но в комнате было слишком много людей, готовых услышать не смысл, а тон.

Я выпрямилась.

— Да, подтверждаю. Доступ к архиву сделок был выдан мне ранее по распоряжению Демьяна Александровича для ускорения подготовки материалов. Все действия совершались с рабочей учетной записи. Я ничего не удаляла и не передавала за пределы компании.

— Но копии сохраняли? — спросил один из членов совета.

— Сохраняла рабочие копии для сверки.

Кирилл чуть наклонил голову.

— В том числе документы по проекту, связанному с вашим отцом?

Я посмотрела на него.

— В том числе документы по проекту, где фигурировала та же фамилия подрядчика и похожая подпись.

— Вы не ответили на вопрос.

— Ответила. Просто не так, как вам удобно.

В комнате стало тише.

Демьян повернул голову ко мне.

Я почувствовала его взгляд, но не посмотрела.

Не могла.

Кирилл сделал маленькую паузу. Не раздраженную. Довольную.

Он ждал, что я начну защищаться резче.

— Мила Сергеевна, — сказал председатель, — вы сообщали руководителю о личной связи с архивным проектом?

Вот теперь я посмотрела на Демьяна.

Он сидел прямо, руки на столе, лицо каменное.

Скажи.

Скажи сам.

Скажи, что я сказала тебе до совета.

Скажи, что ты знал.

Скажи, что это не меняет сути документов.

Демьян встретил мой взгляд.

— Мила Сергеевна сообщила мне о связи с проектом “Заречный” вчера вечером, — сказал он.

Я почти выдохнула.

Почти.

Но он продолжил:

— До этого часть материалов уже была ею собрана самостоятельно.

Комната услышала вторую часть громче первой.

Конечно.

Кирилл опустил глаза, скрывая улыбку.

Председатель совета сделал пометку.

— То есть инициатива проверки исходила от сотрудницы до раскрытия личного мотива?

— Да, — сказал Демьян.

Одно слово.

Да.

Не ложь.

И все равно предательство.

Потому что иногда факты, расставленные в неправильном порядке, становятся ножом.

Я перестала чувствовать пальцы.

Эвелина смотрела на меня с тихим, почти сочувственным выражением. Сочувствие ей не шло. Слишком аккуратно сидело.

— Демьян Александрович, — сказал один из членов совета, — при всем уважении к внимательности вашей сотрудницы, мы не можем игнорировать процедурные нарушения. Сделка важная, партнеры ждут стабильности. Если внутри команды есть личные мотивы, это риск.

Демьян молчал секунду.

Я считала эту секунду как последний шанс.

Один.

Два.

Три.

— Согласен, — сказал он. — На время внутренней проверки Мила Сергеевна будет отстранена от материалов по проекту.

Вот и все.

Не уволена.

Не обвинена.

Просто отстранена.

Аккуратно.

Правильно.

Публично.

Меня словно вынули из собственного тела и посадили чуть в стороне, чтобы я посмотрела на сцену со стороны.