Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 38 – Виолетта Весна

— Но обсуждать будут меня.

— Будут обсуждать риски.

— Я и есть риск.

Голос не дрогнул. Я даже удивилась.

Демьян сделал шаг из-за стола.

— Послушайте меня. Сейчас важно не дать Грановскому вывести сделку из-под проверки. Для этого нужно пройти совет спокойно. Без эмоций. Без резких заявлений.

— Вы это мне говорите?

— Да.

— Не Кириллу Павловичу, который подложил справку, где я уже почти виновата. Не людям, которые хотят закрыть вопрос через мое имя. Мне?

— Потому что вы сейчас можете навредить себе.

— А вы?

Он остановился.

— Что я?

— Вы можете мне навредить?

Тишина между нами стала такой плотной, что я услышала, как за дверью приемной звякнул телефон.

Демьян смотрел на меня долго.

Слишком долго для ответа, который должен быть простым.

Нет, Мила.

Нет, Орлова.

Я не позволю.

Я рядом.

Скажи хоть что-нибудь.

— Я должен учитывать все факты, — сказал он.

Вот и все.

Не крик.

Не обвинение.

Не предательство из плохих фильмов, где мужчина грубо говорит: “Я тебе не верю”.

Все было гораздо хуже.

Он просто выбрал правильную, безопасную, управленческую фразу.

Я должна была рассердиться.

Вместо этого почему-то очень устала.

— Конечно, — сказала я. — Факты.

Он понял, что сказал не то. Я увидела. Впервые за все утро увидела на его лице не контроль, не холод, не рабочую сосредоточенность, а короткое человеческое “черт”.

Но слово уже было сказано.

Некоторые слова нельзя забрать обратно даже миллиардами.

— Орлова, — сказал он тише.

Фамилия.

Спасибо.

Так легче.

— До совета двадцать минут, — сказала я. — Папка у вас на столе. В красной — материалы по сделке. В синей — справка службы безопасности. В черной — документы по “СеверСтрой”. Кофе я сегодня не принесла.

Я развернулась и вышла.

В приемной меня ждал Роман.

Он сидел на диване, но, увидев мое лицо, сразу поднялся.

— Что случилось?

— Совет через двадцать минут.

— Я не это спросил.

— А я не могу сейчас отвечать.

Он посмотрел на лист в моей руке. На строку про родственника сотрудницы. Лицо у него изменилось.

— Они тебя в это втягивают?

Я убрала лист в папку.

— Уже втянули.

— Демьян знает?

Я посмотрела на дверь кабинета.

Роман тоже посмотрел.

И почему-то именно его взгляд стал последней каплей. Не Демьяна. Не Кирилла. Не справка.

Взгляд Романа, который понял быстрее, чем человек, ради которого я пять лет держала этот этаж в порядке.

— Мила, — тихо сказал он, — если будет плохо, не стой там одна.

Я усмехнулась.

— А где мне стоять? Мое место обычно у стены.

Он не улыбнулся.

— Вот именно.

Я хотела ответить, но в приемную вошел Кирилл Грановский.

Сегодня он был особенно безупречен. Темно-графитовый костюм, белая рубашка, спокойная улыбка. В руке — тонкая папка. Ни следа бессонной ночи, тревоги или страха. С такими лицами люди приходят не защищаться, а добивать.

— Доброе утро, — сказал он.

Роман посмотрел на него так, что любой нормальный человек сделал бы шаг назад.

Кирилл не сделал.

— Мила Сергеевна, надеюсь, вы готовы к заседанию.

— Я всегда готова к заседаниям.

— Не сомневаюсь. Вы очень исполнительны.

Роман тихо произнес:

— Грановский.

— Роман Александрович?

— Еще одно слово в таком тоне, и я начну вести себя не как красивый бесполезный родственник.

Кирилл улыбнулся.

— Не хотел никого задеть.

— У вас это хронически не получается.