Книга После развода. Бывший работает на меня, страница 41 – Виолетта Весна

— Решения об увольнении нет. Идет независимая проверка. Производственный план не меняется.

— А вы его оставите?

— Я не принимаю это решение.

— Удобно.

— Неудобно. Но правильно. Если бы я решала одна, любой результат выглядел бы личным.

Тамара положила на стол письмо работников. Семьдесят три подписи под просьбой не менять техническое руководство до приемки.

— Они не оправдывают его старую историю, — сказала она. — Люди боятся, что совет сначала уберет Власова, потом объявит срыв и продаст завод.

— Письмо передам комитету. Но подписи тоже не определяют трудовое решение.

— Знаю. Люди хотят, чтобы их риск был в материалах.

— Будет.

Я отсканировала письмо при ней и зарегистрировала входящий номер. В новой системе даже поддержка не должна была превращаться в устное давление.

План Михаила пришел в пятнадцать сорок семь. В варианте увольнения он распределял функции между заместителем, Поляковой и Ниной, оставлял двухнедельные консультации по договору и полностью исключал себя из подписи после последнего рабочего дня. В варианте временного отстранения передавал те же функции без доступа к исходным данным. В варианте сохранения должности предлагал двойную подпись до конца контракта.

Он не написал, какой вариант предпочитает.

Я переслала документ Оксане и Соколову. Затем отправила клиенту уведомление о возможном изменении технической структуры без фамилий и попросила назвать требования к передаче. Юрий ответил: новый руководитель должен участвовать минимум в одном полном испытательном цикле и подписать матрицу ответственности. Значит, мгновенная замена действительно угрожала сроку.

Вечером мы провели совещание по серийной партии. Михаил вел техническую часть, Нина — производство, Полякова — качество. Я намеренно попросила заместителя главного инженера Сергея Климова представить журнал рисков. Он справился, хотя дважды обращался к Михаилу за номером документа.

После совещания я остановила Климова.

— Сможете принять функции через неделю?

— Текущие — да. По «Меридиану» мне нужен хотя бы один цикл рядом с Михаилом. Он знает, где мы уже ошиблись.

— Все ошибки должны быть в журнале, а не в его памяти.

— Должны. Но в журнале не написано, кто из поставщиков отвечает ночью и какой мастер скажет правду, если его не спрашивать при начальнике.

Неформальное знание нельзя было передать одной папкой. Нельзя было и оставить его собственностью незаменимого человека.

— До пятницы внесите контакты, порядок эскалации и список владельцев процессов, — сказала я. — Это нужно при любом решении.

— Сделаю.

В четверг утром Оксана собрала комитет. Михаил присутствовал первые двадцать минут, затем вышел. Я передала операционную оценку письменно и в голосовании не участвовала.

Комитет установил: старое присвоение работы подтверждено; давность не отменяет нарушения, но трудовое взыскание за событие четырехлетней давности невозможно применять как за новое; текущие ошибки требуют отдельной оценки. Молчание в выходные и неполное распоряжение создавали риск, но Михаил сообщил о последнем отключении немедленно, участвовал в исправлении процедуры и не скрывал данные после введения правил.

Решение: до конца приемки лишить его единоличной критической подписи, назначить Климова вторым ответственным, завершить расследование сорока восьми часов молчания и после пятницы пересмотреть структуру подчинения. Оснований для немедленного увольнения комитет не нашел.