Книга После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью, страница 86 – Виолетта Весна

— Не буду. Сегодня лучше говорить врачам и семьям.

— Согласна. Но отчет попечителям приняли. Теперь у нас входной контроль до оплаты последнего этапа.

— Хорошее изменение.

— Дорогое.

— Поэтому хорошее.

Она усмехнулась и ушла встречать гостей.

«МодульГрад» пережил зиму. Не таким, каким Сергей показывал его инвесторам, а меньшим и более скучным. В компании осталось семьдесят четыре сотрудника. Одну смену сократили после переговоров с профсоюзом и выплатили выходные пособия. Банк сохранил ограниченную линию. Елена Савельева получила годовой контракт после открытого отбора и отказалась от опциона, пока не завершится спор акционеров.

Три договора с «Северным модулем» приостановил суд. По результатам цифровой и почерковедческой экспертиз материалы о спорных актах, бюллетене Алины и поставке передали в суд вместе с обвинительным заключением в отношении Сергея, Фомина и двух бывших руководителей производства. Олег проходил свидетелем; его действия с доступом оценили отдельно и ограничились дисциплинарным взысканием. Павел получил выговор за вынос журнала, но сохранил работу.

Окончательного приговора не было. Сергей не признал обвинение, оспаривал экспертизы и через адвоката настаивал, что действовал ради спасения компании. Корпоративный иск тоже не закончился. Судебный запрет оставался в силе, линия работала на «МодульГраде», а вопрос о долях и возмещении предстояло решать дальше.

Раньше меня раздражали истории без быстрого наказания. Теперь я знала цену ложной точки. Суд не обязан был совпадать с ритмом моей жизни.

Михаил приехал в 10:46. Он вышел из машины с Софьей, которая держала в руках коробку с настольными играми для общего зала.

— Мы не опоздали, — сказал он.

— Ты обещал 10:47.

— Хотел оставить минуту на торжественную встречу.

Софья обняла меня и передала коробку волонтеру.

— Папа всю дорогу говорил, что мы успеваем, — сообщила она. — При этом три раза перестраивал маршрут.

— Контроль рисков, — ответил Михаил.

— Паника с навигатором, — уточнила она.

За восемь месяцев мы виделись с Софьей пять раз. Первый обед прошел без проверки намерений, зато с подробным обсуждением ее работы в архитектурном бюро. В третий приезд она осталась у нас на выходные и честно сказала, что не будет называть меня второй матерью. Я ответила, что такой вакансии не открывала. После этого стало проще.

В одиннадцать семьи вошли в корпус. Никто не рассказывал детям о плотности изоляции и поддельных подписях. Им показали игровые комнаты, кухню, прачечную и небольшие квартиры. На стене у входа висела табличка со списком организаций, участвовавших в строительстве и проверке. «ТехКонтур» и «Точная доля» стояли на разных строках.

Именно так мы и работали. Моя фирма не стала подразделением Михаила. Его компания не получила долю в моей. За зиму «Точная доля» нашла четырех новых клиентов, двух привел тот самый банк, один пришел по рекомендации фонда, еще один — после обычного тендера, где история с Сергеем не обсуждалась. Мы с Левом переехали в меньший офис, наняли аналитика на половину ставки и восстановили резерв до шести месяцев расходов.

«ТехКонтур» продолжал технические аудиты. Михаил не вернулся в «МодульГрад» и не купил его акции. Он подал отдельный иск о возмещении убытков по старому выкупу доли, сославшись на документы, о сокрытии которых узнал только во время нынешней проверки. Вопрос о сроке давности суд рассматривал отдельно. Мое уточнение к отчету вошло в материалы. Иногда это пугало меня сильнее, чем нынешнее дело Сергея: суд мог установить, что моей ошибки недостаточно для компенсации. Михаил не требовал другого результата.