Книга После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью, страница 22 – Виолетта Весна

В тот период мы не спорили о доле. Сергей придумал объяснение заранее, пока я продолжала работать рядом с ним и считать наши разногласия обычными.

— После этого вы продолжили отношения.

— Да.

— Почему?

— Потому что хотела поверить ему. Он показывал переписку с юристом о разделе имущества, оставался у меня несколько ночей и говорил, что дома вы живете в разных комнатах. Мне было тридцать один, но возраст здесь ничего не оправдывает. Я видела, что развода нет, и решила считать брак законченным без вашего участия.

Я сделала глоток уже остывшего чая.

— В интервью после моего ухода вы сказали, что пришли в свободную компанию и свободные отношения.

— Сергей попросил. Я согласилась.

— Вы знали, что это ложь?

— Да.

— Текст вы читали до публикации?

— Читала. Я убрала фразу о вашем возрасте, которую добавил специалист по связям с прессой, но оставила слова о том, что вы смешивали работу и личную обиду.

Я помнила эту формулировку. После публикации два прежних партнера написали мне почти одинаковые сообщения: советовали переждать и не принимать деловых решений на эмоциях. Один из них отменил обсуждение консультации. Сергей получил удобное объяснение моего ухода, а Алина дала ему свое лицо и должность.

— Вы возражали против фразы о возрасте, — сказала я. — Остальное сочли допустимым.

— Да.

— Это тоже относится к полной истории. Если Сергей опубликует старое интервью, вы не сможете сказать, что не согласовывали текст.

— Не скажу. У меня сохранилась переписка с правками. Передам своему адвокату.

Слово прозвучало без добавления «но». Это не уменьшало сделанного. Зато позволяло не тратить время на спор с очередной версией.

— Я не буду говорить, что понимаю вас, — сказала я. — И не собираюсь решать, достаточно ли вам сейчас тяжело.

— Я этого не прошу.

— Хорошо. Тогда наши рабочие условия остаются прежними. Если есть факт, который меняет источник документа или вашу роль, вы называете его до того, как его найдет Сергей.

— Есть еще один.

— Говорите.

— В мае, когда готовили заявку фонда, я видела в бюджете цену изоляции. Она была почти в три раза выше предложения производителя. Сергей сказал, что «ПраймПанель» берет на себя срочную поставку и гарантийный запас. Я не проверила компанию. Бюджет не входил в мою ответственность, но презентацию для совета делала я.

— В презентации цена была показана как рыночная?

— Как цена поставки с резервом. Я использовала диаграмму, которую прислала финансовая служба.

— Запрашивали другие предложения?

— Нет. Мне нужно было закончить пакет к встрече со спонсорами, и Сергей сказал, что закупку уже согласовали.

— Вы не отвечали за выбор поставщика. Зато отвечали за то, как показали цифру совету.

— Понимаю.

— У вас сохранилась версия презентации?

— Да. В корпоративной папке доступа больше нет. На личном диске есть экспорт без скрытых таблиц.

— Его тоже покажете адвокату и внесете в перечень. Мы не будем выдавать вашу презентацию за первичный расчет.

Она кивнула.

Я не утешила Алину. Она признала выбор, который помог Сергею унизить меня публично, и другой выбор, который помог скрыть завышенную цену. Работа с ней не требовала прощения. Она требовала, чтобы следующая правда появлялась раньше, чем становилась оружием бывшего мужа.

Мы поехали в апарт-отель на разных машинах: я на своей, Алина снова вызвала такси. В ее номере была небольшая кухня, письменный стол и закрытый чемодан у стены. На две недели такого жилья хватало. Дольше пришлось бы искать квартиру и платить залог.