Книга Жена, которой не было в документах, страница 91 – Виолетта Весна

Гордей стоял в холле.

Ждал.

— Довольно унизительно, — сказал он.

— Что именно?

— Стоять в собственном доме и слушать, как чужой мужчина объясняет мне мою семью.

— Неприятно, когда тебя не включают в разговор о собственной жизни?

Он сжал губы.

— Ты специально.

— Нет. Просто теперь у нас много зеркал.

Он подошел ближе.

— Ты доверяешь ему?

— Да.

— Так быстро?

— Он не просил меня подписать тишину.

Гордей принял удар.

— Я сказал, уберу пункт.

— После того, как я увидела.

— Я мог не убрать.

— А я могла подписать. Мы оба сегодня не сделали плохого. Не будем праздновать.

Он смотрел на нее с усталостью и раздражением, но уже без прежней уверенности, что все можно вернуть к удобному разговору.

— Ты понимаешь, что встречное предложение Норина может быть неприемлемым для меня?

— Да.

— И тогда мы идем в суд.

— Возможно.

— Это ударит по детям.

— Нет.

По детям ударит то, если один родитель уничтожит другого под видом стабильности.

— Я не уничтожаю тебя.

— Тогда докажи это не словами.

Гордей замолчал.

Потом сказал:

— Сегодня концерт Марты.

— Помню.

— Я не хочу, чтобы там было напряжение.

— Тогда не создавай.

— Я предлагаю поехать вместе.

Таисия посмотрела на него.

— Зачем?

— Чтобы Марта видела, что мы оба пришли. Не как враги.

— Мы и так оба придем.

— Но отдельно.

— Это честнее.

— Для кого?

— Для нее.

Она должна видеть, что родители могут быть рядом, не притворяясь парой.

Гордей отвел взгляд.

— Она хочет, чтобы мы сидели вместе.

— Она сказала?

— Да.

У Таисии дрогнуло сердце.

— Когда?

— Вчера вечером. После того как ты поднялась.

Она спросила, будем ли мы сидеть в разных концах зала. Я сказал, что нет.

— Ты решил за меня?

— Я ответил ребенку.

— Не обещай детям то, что зависит от двоих.

Он устало кивнул.

— Ты права.

Таисия почти не поверила, что он снова это сказал.

— Мы можем сидеть рядом, — сказала она.

— Но без спектакля. Без руки на спинке моего стула. Без семейной картинки для учителей. Просто рядом как родители.

Гордей смотрел на нее слишком долго.

— Хорошо.

— И без Ренаты.

Он поморщился.

— Ее и не планировалось.

— Теперь все приходится уточнять.

— Понимаю.

— Отлично.

— Не звучит как похвала.

— И не было.

К вечеру дождь прекратился.

Концерт проходил в актовом зале школы, где пахло мокрыми куртками, цветами, детским волнением и дешевым лаком деревянной сцены. Родители собирались в проходах, кто-то держал букеты, кто-то снимал места на телефоны заранее, кто-то шепотом ругался из-за парковки.

Таисия пришла с Савелием.

Гордей уже был там.

Он стоял у третьего ряда, держа два свободных места. В руках — букет белых тюльпанов для Марты.

Не розы.

Не дорогая композиция из салона.

Тюльпаны.

Те, что Марта любила с детства, потому что «они не делают вид, что королевы».

Таисия заметила и почувствовала болезненный укол.

Он помнил.

Даже сейчас.

Даже среди всего, что сделал.

Помнил.

— Мам, мы с папой сидим у калитки или уже внутри? — шепнул Савелий.

— В актовом зале.

— Это не ответ.

— Пока на стульях.

— Ладно.

Гордей повернулся.

— Привет, Савелий.

— Привет.

У тебя цветы правильные.

— Я старался.

— Марта любит тюльпаны, потому что они без короны.

— Я помню.

Савелий кивнул:

— Тогда плюс один балл.

Гордей посмотрел на Таисию.

— У меня рейтинг?

— У тебя испытательный срок, — серьезно сказал Савелий.