Книга Жена, которой не было в документах, страница 82 – Виолетта Весна

Марта подняла глаза.

— Так официально.

— Иногда официальность спасает от лишних слез.

Дочь почти улыбнулась.

— Ты странная.

— Сегодня это комплимент.

Марта прижала рубашку к груди.

— Мам.

— Да?

— Я все равно пока хочу жить здесь.

Таисия медленно кивнула.

— Я знаю.

— Но это не значит, что я не хочу тебя.

Вот теперь удержаться было невозможно.

Таисия осторожно протянула руку.

Марта сама шагнула к ней.

Не надолго.

На несколько секунд.

Но прижалась лбом к ее плечу.

Таисия закрыла глаза и обняла дочь так бережно, будто держала не ребенка, а тонкое стекло, которое уже треснуло, но еще могло не разбиться.

— Я знаю, — прошептала она.

— Знаю.

Марта отстранилась первой.

Быстро вытерла лицо рукавом.

— Только не говори Савелию.

— Что?

— Что я плакала.

— Не скажу.

— Он будет делать умное лицо.

— Очень умное.

— Невыносимо.

Таисия улыбнулась.

— Согласна.

Она вышла из комнаты.

В спальне достала из сумки синюю папку — копии, которые Лида передала ей после того, как сделала сканы для Норина.

Открыла.

Письмо Гордея бабушке лежало сверху.

«Я не собираюсь использовать Таю».

Таисия смотрела на строчку долго.

Раньше она прочитала бы ее как доказательство его лжи.

Сейчас — еще и как доказательство своей прежней ценности.

Он не собирался использовать ее потому, что знал: использовать есть что.

Ее ум.

Ее наследство.

Ее веру.

Ее способность видеть будущее там, где другие видели развалины.

Она закрыла папку.

Положила рядом с блокнотом.

В доме было тихо.

Снизу больше не доносились шаги Гордея.

Наверное, он тоже сидел где-то в темноте и думал о дочери, которая не хочет, чтобы отец остался один.

Таисия легла, но не выключила свет сразу.

Сегодня Марта выбрала большой дом.

Но вечером попросила поправить пуговицу.

И иногда, подумала Таисия, война за ребенка начинается не с громкой победы.

А с того, что дочь все еще приносит тебе рубашку, потому что только ты знаешь, где нитку надо отпустить, чтобы не давило.

Новый вариант соглашения привезли в белом конверте.

Не курьером.

Не почтой.

Его принес водитель Гордея — Степан, тот самый, что стоял у офиса Норина и делал вид, будто случайно оказался рядом с женщиной, чью машину отслеживали по привычке, а не по распоряжению.

Таисия открыла дверь сама.

Степан стоял на крыльце под мелким дождем, в темном пальто, с конвертом в руке. Вид у него был такой, будто он предпочел бы доставлять что угодно — цветы, счета, забытый школьный рюкзак, даже плохие новости от стоматолога, — только не это.

— Таисия Сергеевна, — сказал он.

— Доброе утро, Степан.

— Гордей Аркадьевич просил передать.

Он протянул конверт.

Таисия посмотрела на него, но не взяла сразу.

— Что там?

Степан отвел взгляд.

— Документы.

— Конечно.

В этом доме и вокруг него теперь все дороги вели к документам.

Даже утренний дождь казался приложением к какому-то пункту: «Погодные условия на момент вручения».

— Он просил ответить сегодня? — спросила Таисия.

Степан замялся.

— Он сказал, что вы поймете.

Она почти улыбнулась.

— Как удобно. Я, оказывается, все должна понимать без объяснений.

Степан молчал.

Таисия взяла конверт.

— Спасибо.

Он кивнул и уже хотел уйти, но она остановила его:

— Степан.

— Да?

— Скажите честно. Вас снова просили смотреть, куда я поеду?

Он напрягся.