Книга Жена, которой не было в документах, страница 62 – Виолетта Весна

«Соберись, Тая.

Не сожмись, а соберись.

Это разные вещи».

Тогда она не понимала.

Теперь поняла.

В столовой пахло овсянкой, кофе и поджаренным хлебом.

Савелий ел кашу, предварительно выложив сверху ягодами что-то похожее на лицо. Марта сидела рядом с учебником истории и делала вид, что не слушает родителей, хотя Гордея за столом не было.

— Папа уже уехал? — спросила Таисия.

Марта не подняла глаз.

— В кабинете.

Савелий шепотом добавил:

— Он сегодня не злой. Просто каменный.

— Каменные люди тоже иногда завтракают? — спросила Таисия, садясь рядом.

— Папа пил кофе.

— Значит, почти живой.

Савелий улыбнулся.

Марта фыркнула, но спрятала лицо за учебником.

Это было хорошо.

Маленькая, осторожная нормальность.

Таисия налила себе чай.

— Я сегодня отвезу вас в школу.

Марта опустила учебник.

— Сама?

— Да.

— А водитель?

— Сегодня будет скучать.

Савелий оживился:

— Можно я впереди?

— Нет.

— Я уже почти восемь.

— Ты семь с половиной.

— Это больше, чем семь.

— Но меньше, чем можно впереди.

Он вздохнул.

— Законы несправедливые.

— Некоторые да, — сказала Таисия.

— Но этот — нормальный.

Марта тихо спросила:

— Ты потом к адвокату?

Таисия посмотрела на дочь.

— Да.

— Из-за компании?

— Из-за документов.

И из-за нас.

— Из-за нас — это из-за детей?

— Да. Чтобы все решения о вас принимались честно.

Марта ковырнула ложкой кашу.

— Папа сказал, адвокаты все испортят.

— А что именно они испортят?

Дочь пожала плечом.

— Не знаю.

— Вот когда кто-то говорит, что «все испортят», всегда полезно спросить, что именно. Иногда человек боится не того, что испортят.

А того, что проверят.

Марта задумалась.

Савелий поднял ложку.

— Я бы проверил папу.

Марта посмотрела на него:

— Ты всех проверяешь. Даже печенье нюхаешь.

— Потому что однажды там был изюм.

— Изюм не преступление.

— Для печенья — да.

Таисия слушала их и чувствовала, как где-то внутри расправляется тонкая, почти забытая нежность.

Вот ради чего она не могла подписать.

Не ради дома с подсвеченными деревьями.

Не ради статуса.

Даже не ради мести Гордею.

Ради этого стола, где дети могли спорить про изюм, не боясь, что их спор сразу станет частью взрослой стратегии.

Гордей появился в дверях столовой, когда они уже вставали.

В темном костюме, с телефоном в руке.

Лицо спокойное, но под глазами тени.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила Таисия.

Марта быстро собрала учебники.

Савелий запихнул в рот последний кусок тоста и пробормотал:

— Я готов.

— Савелий, — сказал Гордей.

Мальчик замер.

— Да?

— У тебя рюкзак открыт.

— А.

Он повернулся спиной к Марте.

— Застегни.

— Сам застегни.

— У меня руки заняты.

— Чем?

— Важностью.

Марта закатила глаза, но застегнула молнию.

Гордей смотрел на них, и на его лице промелькнуло что-то мягкое.

Быстро.

Почти незаметно.

Таисия это увидела и сразу отвела взгляд.

Опасно.

Гордей с мягким лицом был гораздо опаснее Гордея с серой папкой.

Потому что серую папку можно было ненавидеть.

А мягкое лицо напоминало, что в этом человеке все еще жили не только жестокость и контроль.

— Я хотел отвезти детей, — сказал он.

Марта напряглась.

Савелий посмотрел на мать.

Таисия взяла сумку.

— Я уже сказала, что отвезу.

— Можем вместе.

Она повернулась к нему.

— Не сегодня.

Гордей задержал взгляд на ее лице.

— Хорошо.