Книга Жена, которой не было в документах, страница 65 – Виолетта Весна

Иногда Лида откладывала вещи в сторону и подписывала стикерами: «документы», «фото», «письма», «эмоционально опасная фигня».

— Что это за категория? — спросила Таисия.

— Все, от чего ты можешь начать плакать и звонить Гордею.

— Я не буду ему звонить.

— Сейчас да.

А ночью люди странные.

В середине коробки они нашли тонкую папку с распечатками писем.

Не синюю.

Белую.

Но внутри были письма Таисии к Бруку, его ответы, несколько сообщений от Гордея.

Одно было коротким:

«Тая, он согласился на вторую встречу.

Ты ведьма.

Моя ведьма.

Я потом поставлю тебе памятник во дворе фабрики».

Таисия смотрела на эти строки так долго, что Лида тихо забрала лист у нее из рук.

— Это в категорию «эмоционально опасная фигня».

— Нет. Это доказательство.

— И то, и другое.

Она положила письмо в отдельный файл.

Дальше были банковские квитанции.

Старые.

Потемневшие по краям.

Переводы с личного счета Таисии на счет проектной компании. Небольшие по сегодняшним меркам суммы, но тогда для нее огромные.

— Ого, — сказала Лида.

Таисия взяла квитанции.

— Я забыла.

— Как такое можно забыть?

— Очень просто. Сначала говоришь себе, что помогаешь семье. Потом рождается ребенок. Потом тебе некогда думать. Потом мужчина становится большим, а твои старые переводы кажутся мелочью.

— Не мелочь, — жестко сказала Лида.

— Теперь знаю.

Внизу коробки лежал плоский пакет из плотной бумаги.

Без подписи.

Таисия достала его.

Пакет был тяжелый.

Сердце вдруг забилось быстрее.

Внутри оказались фотографии.

Много.

Мастерская до реконструкции.

Двор.

Окна.

Старые двери.

Таисия с рулоном чертежей.

Гордей у стены.

Брук в темном пальто.

Бабушка, сидящая на складном стуле во дворе и смотрящая так, будто заранее знает, что все мужчины вокруг говорят слишком красиво.

— Господи, — прошептала Лида.

— Твоя бабушка тут как глава комиссии по разоблачению идиотов.

Таисия осторожно взяла фотографию.

Бабушка на снимке была уже слабая, но взгляд — живой, прямой, колючий.

На коленях у нее лежала синяя папка.

Таисия застыла.

— Лида.

— Вижу.

Синяя папка была там.

На фотографии.

Яркая, плотная, с резинками по углам.

Та самая, которую Таисия помнила смутно, как вещь из прошлого, не подозревая, что однажды будет искать ее как спасательный круг.

Она перевернула снимок.

На обороте бабушкиным почерком:

«Тая спорит.

Гордей обещает.

Я слушаю».

Лида шумно выдохнула.

— Это надо Норину.

— Да.

Таисия перебрала остальные фотографии.

На нескольких синяя папка снова попадала в кадр.

В руках бабушки.

На столе в мастерской.

Рядом с листами, которые подписывал Гордей. На одном снимке было видно, как он держит ручку, а папка лежит у его локтя.

— Она существовала, — сказала Таисия.

— Конечно существовала.

— Нет. Я имею в виду… если Рената забрала ее, они не смогут сказать, что я придумала.

— Не смогут.

— Но где она теперь?

Лида помрачнела.

— У Ренаты.

У Гордея.

У их юристов. Или уже в шредере.

Таисия закрыла глаза.

Шредер.

Синяя папка, которую бабушка держала на коленях, могла уже лежать тонкими полосками в мусорном мешке.

— Нет, — сказала она.

— Что нет?

— Бабушка не могла оставить только одну.

Лида посмотрела на нее внимательно.

— Почему ты так думаешь?

Таисия взяла красную тетрадь, которую нашла накануне, и открыла на первой странице.

«Если опять придут с бумагами, сначала читать, потом верить».