Книга Жена, которой не было в документах, страница 51 – Виолетта Весна

— Доказать, что я участвовала в создании первого проекта.

— Возможно, в той или иной форме.

— Вернуть все?

Он посмотрел на нее внимательно.

— Нет.

Ответ был резким.

Таисия кивнула, хотя внутри все равно стало больно.

— Ясно.

— Нет, не ясно. Поэтому объясню. Вы не вернете десять лет брака. Не вернете молодую себя, которая подписывала документы из любви. Не вернете бабушкину мастерскую в прежнем виде. Не сделаете так, чтобы Гордей Вереснев вдруг стал тем мужчиной, которым был до денег, власти и Ренаты. Если вы пойдете в этот процесс за полным возвращением прошлого — сломаетесь. Если пойдете за правами, детьми, долей, признанием вклада и прекращением давления — у нас есть работа.

Таисия сжала чашку.

Кофе окончательно остыл.

— Вы умеете говорить обнадеживающе.

— Нет. Я умею говорить так, чтобы клиент потом не обвинил меня в сказках.

— А если мне сейчас нужна сказка?

— Тогда вы пришли не по адресу.

Она все-таки улыбнулась.

Едва.

— Лида предупреждала.

— Лида Андреевна умнее, чем делает вид.

— Она делает вид?

— Все делают. Вопрос, зачем.

Норин снова взял ручку.

— Теперь дети.

Марта и Савелий. Расскажите по отдельности.

Таисия почувствовала, как внутри все сжалось.

Про бумаги говорить было трудно.

Про детей — невыносимо.

— Марта старшая, — начала она.

— Ей одиннадцать.

Она умная. Очень гордая. Похожа на Гордея. Сейчас она… выбирает его.

Слова дались больно.

Норин не стал смягчать.

— Почему?

— Потому что боится потерять дом. Школу. Его внимание. Мир, где все понятно. Ей сказали, что я устала, что взрослые принимают решения, чтобы всем было лучше.

Она повторяет фразы, которые не могла придумать сама.

— Кто говорит с ней?

— Гордей. Его мать.

Рената уже тоже.

— Фиксируйте каждую фразу, которую ребенок повторяет как взрослую. Дата, контекст, кто мог быть источником.

— Это не будет выглядеть как я слежу за дочерью?

— Если будете использовать против дочери — будет. Если для защиты от манипуляций — нет. Записывайте для себя. Не допрашивайте ее.

— Я не хочу ее допрашивать.

— Это хорошо.

Но в стрессе родители часто начинают искать доказательства даже в детях. Нельзя.

Таисия кивнула.

— Савелий младший. Семь. Очень привязан ко мне.

Он прячет мои вещи.

Норин поднял глаза.

— Какие?

— Заколку. Перчатку. Записную книжку. Думает, что если моя вещь останется рядом, я вернусь.

— Это важно.

— Для суда?

— Для понимания детского состояния. Возможно, понадобится детский психолог, но не тот, кого предложит ваш муж.

— Он уже нашел?

— В соглашениях такого уровня почти всегда «случайно» появляется удобный специалист.

Таисия вспомнила пункт про консультации детского психолога, который вчера читала почти механически.

— Да. Там был психолог.

— Фамилия?

— Сейчас посмотрю.

Она достала папку, нашла страницу.

— Вераницкая. Елена Павловна.

Норин записал.

— Проверим.

— Вы думаете, она связана с Гордеем?

— Я думаю, что случайностей в таких документах обычно меньше, чем людям хочется верить.

Таисия закрыла папку.

— Савелий вчера спросил, может ли бумажка сказать, что я больше не мама.

Норин замер.

На этот раз его лицо изменилось сильнее.

Совсем немного.

Но Таисия заметила.

— Так и сказал?

— Да.

— Запишите дословно.

— Я не хочу превращать его страх в доказательство.

— А я не хочу, чтобы его страх остался без защиты.