Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 4 – Виолетта Весна

Нет, подумала Арина. Просто вам не достанется мое унижение.

Но вслух не сказала.

Пока.

Дамиан все еще молчал.

И это молчание становилось громче любых слов.

Арина хотела, чтобы он был жесток. Так было бы проще. Если бы он сказал что-то холодное, окончательное, почти грубое, она смогла бы забрать эту фразу с собой, как нож. Держать ее в ладони, вспоминать боль и не оглядываться.

Но он молчал.

Его молчание не давало злости стать чистой.

Оно оставляло место для того, чего Арина не хотела: для памяти.

Как он однажды нашел ее в библиотеке после приема, когда две леди из старших родов обсуждали, что пустая жена северного дракона — это политическая ошибка. Дамиан тогда не сказал ей ни слова утешения. Просто на следующий день обеих леди удалили из списка приглашенных на зимний бал.

Как он в первый год брака оставил у ее двери чашку горячего травяного настоя, когда решил, что она спит и не узнает.

Как однажды, совсем давно, спросил:

— Тебе страшно в моем доме?

И она ответила:

— Нет.

Хотя было страшно.

Хотя не дома она боялась, а того, что однажды он перестанет видеть в ней человека и увидит только неудобную строчку в договоре.

Этот день настал.

— Вы свободны, Арина Лисвейн, — сказал служитель печатей.

Свободны.

Слово ударило сильнее, чем снятый браслет.

Арина поклонилась. Не низко. Ровно настолько, насколько требовал закон. Сначала Совету, потом Дамиану, потом залу. Она чувствовала взгляды на своей спине, на пустом запястье, на темном платье без родового знака. Ей вдруг захотелось снять перчатки и бросить их на мрамор. Захотелось сказать, что за восемь лет брака она научилась различать запах лжи лучше, чем дракон различает дым. Захотелось спросить Дамиана, когда именно он решил, что чужие голоса знают ее лучше, чем он сам.

Она ничего не сказала.

Потому что в этом зале каждое ее слово стало бы либо просьбой, либо дерзостью.

А ей нужно было уйти человеком.

Не обломком чужого решения.

Арина повернулась.

До дверей было тридцать семь шагов.

Она знала это, потому что считала их в день свадьбы, чтобы не смотреть на мужчин, решавших ее судьбу. Тогда путь к центру зала казался бесконечным. Теперь путь наружу оказался еще длиннее.

Раз.

Два.

Три.

Каблуки касались мрамора тихо, но в тишине Зала Крыльев каждый шаг звучал отчетливо.

На десятом шаге кто-то шепнул:

— Даже не плачет.

На одиннадцатом другой голос ответил:

— Пустые редко чувствуют глубоко.

Арина не остановилась.

На семнадцатом шаге она прошла мимо Мирены. Та слегка повернула голову.

— Мне жаль, — тихо сказала Мирена.

Слова были безупречны.

Тон — тоже.

Арина впервые за весь обряд посмотрела на нее прямо.

— Нет, — сказала она так же тихо.

— Но вы хорошо это произнесли.

Мирена побледнела на полтона.

Этого хватило.

Арина пошла дальше.

На двадцать втором шаге за ее спиной раздался голос Дамиана:

— Арина.

Зал замер.

Она тоже.

Только на одно мгновение.

Не обернулась.

Если он хотел сказать что-то достойное, у него было восемь лет. Если хотел остановить — все заседания Совета. Если хотел защитить — весь сегодняшний день до того, как серебряный нож коснулся огня.

Теперь ее имя в его голосе было не правом.

Только запоздалой привычкой.

— Лорд Ровенхольд, — мягко сказал Вирен Салкрофт.

— Обряд завершен.

Дамиан больше ничего не сказал.