Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 27 – Виолетта Весна

— Точно.

— Нет. Раньше я говорила удобно.

Усмешка исчезла.

— Арина…

— Не надо снова произносить мое имя так, будто оно должно смягчить разговор.

Он прикрыл глаза на мгновение.

Когда открыл, в них стало меньше гордости. Не исчезла — нет. Такая гордость не уходит за одну ночь. Но она отступила достаточно, чтобы освободить место чему-то более честному.

— Ты права, — сказал Дамиан.

Арина молчала.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы принять простоту этих слов.

Не оправдание.

Не «но».

Не «ты не понимаешь».

Просто: ты права.

— После развода хуже стало мне, — продолжил он.

— Не тебе. Я почувствовал откат еще в Зале Крыльев, когда с тебя сняли браслет. Думал, это обычный разрыв печати. Ночью понял, что ошибся. Дракон не вышел.

Он…

— Дамиан запнулся.

Для него это было хуже признания политической слабости.

Говорить о внутреннем драконе у северных родов было почти неприлично. Его показывали в битве, на церемониях, в небе над городом. Но не описывали боль. Не признавались, что зверь внутри может быть ранен, заперт, сломан.

— Он будто ударился о стену внутри меня, — сказал Дамиан наконец.

— Крылья начали раскрываться и исчезли. Не сложились. Не сгорели. Их словно стянуло чем-то серебряным. Я не смог удержать форму.

Арина вспомнила рваные тени на камне.

— Больно?

Он усмехнулся одними губами.

— Да.

— Хорошо.

Дамиан резко поднял взгляд.

Арина выдержала его.

— Не потому, что больно, — сказала она.

— Потому что ты сказал правду.

В его лице что-то дрогнуло.

— Я должен был сказать ее раньше.

— Да.

— Я должен был усомниться в заключении Совета.

— Да.

— Я должен был защитить тебя в зале.

— Да.

Каждое «да» падало между ними как камень.

Не для того, чтобы добить.

Чтобы построить границу там, где раньше был туман.

Дамиан стоял очень прямо.

— Я не могу изменить вчерашний день.

— Нет.

— Но могу попытаться исправить то, что началось раньше.

Арина тихо рассмеялась.

— Ты даже сейчас говоришь так, будто речь о задаче Совета. Исправить. Урегулировать. Вернуть баланс.

Он нахмурился.

— А как я должен говорить?

— Не знаю.

Но точно не так, будто я документ с поврежденной печатью.

Он провел ладонью по лицу.

Жест усталый, почти человеческий.

— Я плохо умею это.

— Что?

— Просить не как глава рода.

Арина посмотрела на него и вдруг увидела не только мужчину, который ее обидел. Увидела мальчика двадцати пяти лет, которому восемь лет назад тоже не объяснили всей правды, потому что он уже был слишком удобен для чужих решений. Это не оправдывало его. Ничего не оправдывало. Но делало картину опасно сложной.

Она не хотела сложности.

Хотела чистой злости.

Злость держала спину прямой.

Сложность заставляла думать.

— Учись, — сказала она.

Дамиан медленно кивнул.

— Прошу тебя присутствовать при проверке проклятия.

— Почему?

— Потому что без тебя печать рвется.

— Неправильный ответ.

Он застыл.

Арина обошла стол и подошла к окну. С улицы поднимался шум вечернего города: колеса, голоса, крик торговца горячими каштанами, топот лошадей. Обычная жизнь продолжалась, будто вчера в Зале Крыльев никого не выжигали из чужой фамилии.

— Попробуй еще раз, — сказала она.

— Что ты хочешь услышать?

— Не то, что удобно лекарям. Не то, что нужно твоему дракону. Не то, что поможет Совету закрыть дыру в печати. Почему ты просишь меня прийти?