Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 47 – Виолетта Весна

Не императорская.

Не брачная.

Его.

Ясна открыла глаза.

Таргель тоже почувствовал.

— Ты дал клятву, — сказала она.

— Да.

— Осторожнее. Я умею их рвать.

— Знаю.

— Не боишься?

Он смотрел на неё так, что сердце стало биться слишком громко.

— Тебя — нет.

— А чего?

— Того, что ты однажды уйдёшь, и я пойму, что впервые сделал правильно.

Грудь сжалась.

Ясна хотела ответить колкостью. Хотела спрятаться за язвительность, за привычную защиту, за смех.

Но слова не пришли.

Снаружи вдруг ударил гром.

Хотя небо было ясным.

Комната содрогнулась.

Свечи вспыхнули пепельным светом.

Ясна резко села.

— Что это?

Таргель тоже поднялся, морщась от боли.

— Печать.

— Что с ней?

Ответ пришёл сам.

Не словами.

Жаром.

Брачная печать на её запястье вспыхнула, и в ту же секунду вся комната наполнилась ветром. Шторы взметнулись. Ширма с драконами рухнула. Каминное пламя стало чёрным, потом серебристым, потом золотым.

Руфа закричала за дверью:

— Госпожа?!

— Не входить! — одновременно рявкнули Ясна и Таргель.

Ветер закружился вокруг кровати.

Пепельные нити поднялись с руки Ясны и потянулись к груди Таргеля. Его драконий огонь ответил. Между ними возникло сияние, похожее на раскалённую трещину.

Ясна почувствовала его эмоции.

Не отзвук.

Не тень.

Полностью.

Боль. Вина. Страх. Желание. Нежность, такая сильная, что она почти испугалась.

И своё — он тоже почувствовал.

Она поняла это по тому, как он замер.

— Не смотри, — прошептала она.

— Не могу.

— Таргель

— Я не хотел.

Но брачная магия уже распахнула их друг перед другом.

Ясна ощутила, как он боится прикоснуться к ней, потому что каждое желание кажется ему насилием после всего, что он сделал. Ощутила, как он помнит её в белом платье, в Совете, с горящими глазами. Ощутила, как его дракон внутри тянется к ней не как к собственности.

Как к паре.

Слово ударило горячо.

Ясна ахнула.

Таргель побледнел.

— Прости.

— За что именно? За то, что твоя магия только что назвала меня твоей парой, или за то, что мне это не совсем противно?

Он застыл.

Ясна тоже.

Проклятье.

Она сказала это вслух.

Буря усилилась.

С потолка посыпалась пыль.

— Кажется, — тихо сказал Таргель, — печать реагирует на честность.

— Великолепно. Теперь наш брак ещё и поощряет неловкость.

Он протянул руку.

Не касаясь.

— Можно?

Ясна посмотрела на его ладонь.

Она знала, что значит вопрос.

Можно коснуться.

Можно помочь.

Можно быть рядом не силой.

Её сердце билось слишком быстро.

— Можно, — сказала она.

Он взял её руку.

Буря не исчезла.

Но стала тише.

Пламя в камине успокоилось. Пепельные нити обвили их пальцы, потом легли на кожу мягким светом.

Они сидели на кровати лицом друг к другу.

Слишком близко.

Слишком честно.

Слишком поздно и слишком рано одновременно.

— Я всё ещё хочу развод, — сказала Ясна.

Таргель кивнул.

— Я знаю.

— Но уже не знаю, хочу ли уйти.

Он закрыл глаза.

И это было почти больнее, чем если бы он улыбнулся.

— Я не буду держать.

— Ты не умеешь не держать.

— Научи.

Она посмотрела на него долго.

Потом тихо сказала:

— Начни с того, что завтра расскажешь мне всё о Нэйре. Без пропусков.

— Да.

— О серых масках.

— Да.

— О Расколе.

— Да.

— И о том, почему моя мать знала твою семью лучше, чем меня.

Он вздрогнул.

— Да.

Пепельная вязь снова дрогнула.

Каждое «да» становилось клятвой.