Книга Мультивселенная под снос, страница 11 – Леон Монтан

Он явно был раздражен. Для Асмодея это было равносильно тому, что кто-то пытался навязать ему форму отчета о количестве сожженных душ.

— Возможно, — Марго пожала плечами. — Но для этого у нас есть Мальфас. Он гений в обходе любых систем. И, вероятно, нам понадобится Лилит. Она знает много о древних силах, и ее магия...

— Лилит, — голос Асмодея стал холодным, как лед. — Ты уверена? Она не упустит возможности использовать любую ситуацию в своих интересах. Особенно, если речь идет о моем «восстановлении» в ее постели.

— Ей не понравится идея стать «усредненной протодемонессой», поверь мне, — Марго усмехнулась. — И, к тому же, ее знание древних манускриптов может быть бесценным. Она любит интриги, и эта ситуация — самая большая интрига во всей мультивселенной. Она придет.

— И баба Нина, — добавил Шрёдингер. — Ее парадоксальность — это наш щит. А ее знание народной магии и умение гнать самогон из всего, что дышит, может оказаться крайне полезным. Возможно, «Матрица Стабильности» окажется чувствительной к настойке на едреных корешках.

Марго на секунду представила, как баба Нина пытается общаться с космическим интеллектом, предлагая ему выпить для ясности ума. Это было одновременно абсурдно и... очень по-бабнинински. Возможно, именно это безумие и было их единственным шансом.

— Итак, — Марго обвела взглядом кабинет, который теперь казался слишком маленьким для масштаба предстоящей задачи. — План такой: мобилизация команды, сбор информации, поиск эпицентра «Матрицы Стабильности», а затем... ее перепроектирование. Я создам новый чертеж для мультивселенной. Чертеж, который гарантирует, что хаос и порядок всегда будут танцевать вальс, а не драться до потери пульса.

Асмодей подошел к ней, обхватил ее лицо ладонями. В его золотых глазах горело пламя, но не ярости, а глубокой, обжигающей решимости.

— Куда бы ты ни пошла, Марго, я пойду с тобой. И никто, никакая «системная усталость» и никакая «Матрица Стабильности», не смеет даже подумать об «упрощении» того, что мое.

Он поцеловал ее. Это был поцелуй обещания, клятвы, вызов всему мирозданию. Поцелуй, который подтверждал, что их любовь была такой же уникальной и неидеальной, как и сам ад, который они вместе отстроили.

Владыка ада Асмодей был своеобразного порядка. Пусть его порядок был замешан на хаосе, боли и бюрократии, но это был его порядок. И когда этот порядок начинал давать сбои в масштабах мультивселенной, он действовал быстро и решительно. Никаких «подумать еще раз», никаких «давай подождем». Если Шрёдингер говорил, что мультивселенная схлопывается, значит, надо созывать совет. И созывать его немедленно.

Тронный зал Асмодея, обычно место для зрелищных судов над грешниками и демонстрации его абсолютной власти, сегодня был подготовлен для несколько иной аудитории. Вместо огненных фонтанов и криков осужденных душ, горели приглушенные, но внушительные свечи из обсидиана, а воздух был наполнен ароматом ладана и... свежеиспеченных круассанов (это была уступка Шрёдингеру, который отказывался участвовать в любом совете без выпечки).

Асмодей, в своем полном церемониальном облачении из темного бархата и сверкающего обсидиана, восседал на троне, сделанном из застывшей лавы и душ самых упрямых грешников. Рядом с ним, на отдельном, специально сконструированном для нее кресле (с анатомической спинкой и подставкой для скетчпада), сидела Марго. Ее взгляд был сосредоточен, на губах играла задумчивая гримаса, а стилус в руке нетерпеливо постукивал по голографическому экрану. Шрёдингер, как обычно, был невидимым, но его бубенчик на хвосте издавал легкое позвякивание где-то под троном Асмодея.