Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 14 – Анна Ротш

Она, не помня себя, выскочила в коридор, позабыв о сумке и блокноте. Ноктифер же не думал спешить. Медленно он провёл языком по губам, как сделал это вчера в саду. Только на этот раз вместо неутолимой жажды в глазах стояло мрачное, торжествующее удовлетворение.

— Кажется, я просил звать меня Нокт.

Он произнёс это безобидно, даже по-дружески, но его голос… Голос эхом преследовал её всю дорогу, пока она спешно шла по каменистым дорожкам, ведущим в главный дворец. И даже уже сидя за столом, она так и норовила закрыть уши ладонями.

Завтрак в главном дворце был немым спектаклем, где каждый играл свою роль. Маэль во главе стола — статуя, чьё присутствие охлаждало воздух. Лили — изящная кукла, чья сладкая улыбка не достигала глаз. И Ноктифер.

Он был самым невыносимым. Он сидел напротив Некрии, и всё его внимание, тяжёлое и пристальное, было приковано к ней. Он не делал ничего предосудительного — ел аккуратно, отвечал матери с прежней учтивостью, поэтому для всех казался прежним бельмом и огромной проблемой. Но его взгляд… его взгляд был пыткой. Он скользил по её пальцам, сжимавшим вилку; по её губам, по шее, которую целовал на рассвете. И на его лице играла тень той самой торжествующей улыбки, что она видела в своей комнате. Спокойная, сытая, довольная.

Некрия не могла заставить себя посмотреть на него. Она ковыряла еду на тарелке, чувствуя, как жар разливается по её щекам. План, который она выстроила, рассыпался в прах. Как можно учить кого-то грубости, когда каждый его взгляд ощущается как физическое прикосновение?

— Дорогая Некрия, — вдруг обратилась к ней Лили. — Мы все с таким нетерпением ждём прогресса. Не соблаговолите ли вы поделиться первыми… результатами?

Вилка с громким лязгом выскользнула из ледяных пальцев Некрии и упала на тарелку. Все взгляды устремились на неё. Она почувствовала, как под столом дрожат колени, как платье вдруг стянуло грудь. И только в голове, среди осточертевшего голоса Ноктифера, вдруг пронеслось: «Урок. Надо провести урок».

— В-ваше в… — выдохнула она, уставившись в свою тарелку. — Ваше блюдо… оно холодное. Разве в-вам не кажется?

Он медленно положил свою вилку.

— Нокт, — мягко поправил он. — И «тебе». Не кажется литебе?

Она промолчала, продолжая смотреть на остывший кусок мяса. Тогда он наклонился чуть вперёд, и его голос зазвучал иначе:

— Ты же учила меня: все мои слова — приказ. А приказы должны исполняться.

Некрия захотела спрятаться. Ей было радостно и неловко одновременно. И если радость она оправдывала успешной работой и похвалой Берты, то второе… она объяснить не могла даже себе. Поэтому просто молчаливо кивнула в ответ.

— Так вот мой приказ — называй меня Нокт, — тише продолжил он. — И говори со мной на «ты». Договорились?

— Хорошо, — выдохнула она, наконец подчиняясь. — Твоё блюдо... холодное. Ва... тебе должно быть... неприятно.

На его губах появилась та самая ухмылка. Он медленно поднял руку и, не сводя с Некрии глаз, опрокинул тарелку. Вилка лязгнула на стол, фарфор с грохотом разбился о пол, а соус растёкся по белоснежной скатерти.

— Ледяное, — согласился он. — Совершенно несъедобно.

Слуга у двери застыл в оцепенении. Лили приподняла бровь, и в её глазах читалось не столько осуждение, сколько живое любопытство. Маэль же медленно отпил глоток вина, его взгляд скользнул с сына на Лили и обратно.