Книга Изменил? Пожалеешь!, страница 9 – Ирма Искра

— Займись. Увольнения мне мало, сам понимаешь. Это ничтожество должно быть наказано посерьезнее. Поручи помощнику и проконтролируй.

— Будет сделано. — Лицо юриста абсолютно бесстрастно, но глаза на миг сверкнули так, что мне стало не по себе.

Он точно юрист, а не киллер?

— Пап, может не стоит? — Протестующе вскидываю подбородок. — Я не хочу, чтобы тебя…

— Не кипишуй, Дая. Ничего противозаконного не будет.

— Дай слово.

Отец морщится, но обещает не наносить вреда жизни и здоровью моего пока еще мужа. Мол, зачем ему о такого клопа руки марать. Недостоин.

Но через полчаса я уже жалею, что взяла с него это обещание, потому что прибить Лёву мне хочется конкретно.

Вот зачем я вспомнила о досье?

— Пап, ты говорил о досье.

— Уверена, что хочешь посмотреть? Тебе будет неприятно.

— Куда уж… неприятнее, — усмехаюсь и беру чашку с остывшим чаем.

А перед глазами вспыхивает мерзкая картинка, как с порносайта: раскиданное по спальне белье, стонущий Лёва, лежащий на мятой, покрытой пятнами влаги простыне, и повизгивающая Анька, прыгающая на нем, как ведьма по кочкам на помеле.

Отец вздыхает и распоряжается:

— Женя, ту папку под кодовым названием «Кролик»?

От неожиданности я захлебываюсь чаем и, откашлявшись, зло смеюсь. Кролик!

— Принес.

В черных глазах юриста мелькает сочувствие, когда он двигает в мою сторону безликую и пухлую черную папку.

— Ознакомьтесь, Даяна Велимировна.

Я раскрываю. Отчеты, приватные переписки из соцсетей, перемежающиеся с фотографиями сладко-наглой парочки. Вот они идут, романтически держась за руки, по проспекту. Обедают в кафе и целуются через столик. Целуются в парке, обжимаются у Анькиного подъезда.

Большинство снимков — из любимого кроссовера Лёвы, подаренного папой нам на свадьбу. И на всех фото мой муж или имеет мою подругу на всех сиденьях во всех позах, или она ему отсасывает.

И началась эта жесткая романтика, судя по датам отчета, сразу после нашей свадьбы. На следующий же день, когда Лёва поехал оформлять на себя автостраховку.

А ведь мы с мужем тоже целовались в этом чертовом лексусе!

— Папа, зачем ты поставил жучок в свадебный подарок? В моей машине тоже есть?

— В твоей нет. Зачем? Мы же давно договорились о личных границах. А против твоего мужа, тогда еще жениха, я был изначально. Не нравился он мне. Но кто я такой, чтобы мешать счастью любимой дочери? Доказательств у меня не было, зайчонок. А когда появились… Не мог решиться.

— Почему же сейчас решился? — я вскидываю на отца внимательный взгляд.

— Позволь… — Велимир Степанович придвигает к себе досье, перелистывает файлы в конец и разворачивает бумаги ко мне. — Читай.

Передо мной лежит медицинский бланк с результатами УЗИ трехдневной давности.

Аня беременна. Три с половиной месяца.

Спазм отвращения заставляет меня согнуться пополам. Меня тошнит.

И окатывает ужасом. Я… все-таки залетела?

Господи, только не это, пожалуйста! Прошу! Пусть я не буду беременна от лживого мерзавца и предателя!

— Даяна? — тревожится отец. — Дайчонок, выпей воды.

Я вскакиваю, отталкиваю его руку и бегу в тайную комнату. Там меня рвет лимоном с мерзким привкусом самогона. Резкая боль в животе снова заставляет согнуться. Я с отчаянной надеждой сую пальцы в трусики и вытаскиваю их… обмазанными кровью.