Книга Изменил? Пожалеешь!, страница 32 – Ирма Искра

Едем снова втроем, за моими вещами. Я так и поняла, что под любыми предлогами за руль меня не пустят после того, как я грохнула лексус.

Сейчас предлог — помощь в сборах.

Евгений во время поездки сидит рядом на заднем сиденье, пытается меня развлечь и вызывается помочь с переездом. Отнекиваюсь. Зачем? Мне только сумку забрать с ноутбуком, сменное белье и немного одежды на первое время.

— Соглашайся, Принцесса, — присоединяется к уговорам дядя Паша. — Женька у нас не только юрист. Знаешь же, у нас все — спецы широкого профиля. Женя на ринге — бог. Не смотри, что такой тощий.

— Я не тощий, я жилистый, — смеется черноглазый. — Выносливый!

— Главное, с предприятия ничего не выноси!

Мужчины смеются и обсуждают, как будут «брать» Римму с поличным. Лёве вход на предприятие с сегодняшнего дня запрещен, так что вся ответственность ляжет на рыжую стервь.

Я потихоньку оттаиваю после стычки с ненавистной ведьмой и соглашаюсь на помощь с переездом, даже принимаю просьбу обращаться к юристу просто Женя.

Но в квартиру вхожу одна, оставив «телохранителей» на лестнице. Еще не хватало, чтобы я свои трусы под взглядами чужих мужчин собирала.

Опачки! Вот это сюрприз!

Пока-еще-муж уже дома и ждет моего возвращения.

Все по методичке: с букетом цветов, шоколадом, вином и свечами. Ненавязчиво играет музыка, томно вздыхает саксофон, горят две свечи в виде розовых сердечек. Судя по крошечной лужице растаявшего воска у фитилей, их Лёва успел зажечь, пока я открывала замок.

Сам он полураздет: рубашка распахнута, джинсы без ремня, с пикантно расстегнутой пуговкой и приспущены на бедра, открывая дорожку светлых курчавых волос, зовущую к сокровенным удовольствиям.

Я едва сдерживаю рвотный позыв, вспомнив о Лёвиных удовольствиях — и утренних, и дневных.

Розовые лепестки устилают журнальный столик и прокладывают тропинку к приоткрытой двери спальни.

— Ждешь любовницу? — фыркаю я, оценив степень пошлости.

Которую из них? — едва не уточняю. Впрочем, не имеет значения.

— Жду любимую жену, — понизив голос до хрипотцы, отвечает лицемер.

Господи, как? Как этот змей проник в мое сердце? Почему женщины такие слепые, когда влюбляются?

— Даечка, я не сержусь на то, что ты испортила мои карточки. Восстановлю. Главное — восстановить семью. Я не могу без тебя, Дая. — Он берет со столика бархатную коробочку и открывает театральным жестом. Язычки пламени играют на камнях бриллиантового колье. — Это тебе, родная. В знак моего раскаяния и любви.

Я поднимаю бровь:

— Да тут не меньше парочки миллионов. Откуда у тебя столько денег, Лёва? Римма дала? Или нашу квартиру заложил?

Или уже получил шпионский аванс.

— Заработал! — Оскорбляется лжец, но по дрогнувшим от злости крыльям носа и сузившимся глазам ясно, что какая-то из моих версий верная.

— Подари Ане, ей нужнее.

Я равнодушно прохожу мимо, безжалостно сминая лепестки грязными подошвами ботинок, толкаю дверь в спальню, — надо взять чемодан и одежду.

— Даечка… Давай по-хорошему помиримся. Я же тебя люблю. И ты меня любишь. Вспомни, как нам было хорошо!

Я вдруг чувствую горячие руки мужа на своей талии и его губы на шее. Меня скручивает от отвращения.

— Не смей ко мне прикасаться!

Пытаюсь вывернуться, ударить, но негодяй сжимает мои запястья одной рукой, а второй бьет в солнечное сплетение так, что у меня перехватывает дыхание и темнеет в глазах.