Книга Золотая невеста, страница 72 – Евгения Александрова, Анна Боронина

Очнулась Агата от того, что носилки опустили на землю, и она чуть не вывалилась, пребольно ударившись локтем о деревянный столбик. Ворох шёлковых занавесей ничуть не смягчил удар, и она едва успела принять невозмутимый вид, когда они отодвинулись, и Хайрат, расплываясь в улыбке, подал ей руку.

Чувствуя слабость после сна в неудобной позе и лёгкую растерянность, она приняла руку посла без задней мысли и зашипела от боли, совершенно не готовая к тому, что по всем нервным окончаниям будто бы прокатился огонь.

— Рад, что вам так понравились виды Шарракума, – улыбнулся Хайрат, помогая ей встать на ноги. – Однако на будущее учтите, что, вплоть до самой свадебной церемонии, никто из мужчин не должен видеть вашего лица.

— Кроме вас, разумеется? – не сдержалась Агата, вырывая руку и радуясь, что боль сразу же исчезла и она смогла разглядеть что-то вокруг кроме лица и глаз посла.

Они оказались не просто у большого дома богатого господина – это здание куда больше было похоже на дворец. Высокие каменные стены, из-за которых возвышалось буйство зелени и цветущих деревьев, окружали мраморное здание с высокими колоннами.

Ворота были распахнуты, и причудливо петляющие дорожки так и звали ступить в этот благоухающий прохладой и свежестью сад. Словно пёстрый, полный жизни оазис посреди жёлтокаменной пустыни.

Хайрат покачал головой, тонко улыбаясь, глядя куда-то ей за спину:

— Фадия, твоя новая подопечная – кирия ди Эмери, обещанная господину Орхану, да будут долги и великолепны его дни.

От ворот к Агате подошла, переваливаясь с ноги на ногу, полная женщина с убранными под фиолетовую шаль волосами. Ей было лет сорок, но от сурового выражения лица уже сейчас у рта и на лбу пролегли морщины. А глаза – чёрные, подведённые сурьмой, – и вовсе кидали в дрожь.

— А, новенькая… – пренебрежительно сказала через губу Фадия, оценив Агату с ног до головы так, как на базаре выбирают лошадь подороже. Женщина заворчала по-ануарски, и Агата отчасти перевела, отчасти догадалась о смысле: – Переодеть, отмыть – может, и сгодится, о, смилуйся, господин, над не ведающей душой.

Когда Фадия схватила её за руку и потащила за собой, Агата вывернулась и крикнула Хайрату:

— Куда вы меня ведёте? Дайте поговорить с отцом! Я хочу убедиться, что он в порядке!

Зная Вильхельма, можно было предположить, что тот подвергнул отца пыткам и издевался, лишь бы узнать про эту загадочную цепочку!

Хайрат не ответил, только дал знак Фадии, пренебрежительно тряхнув пальцами.

— Сюда! – рявкнула женщина на энарийском. – Сюда, говорю! И молчи, пока не спросили! Позор, какой позор! – Фадия разразилась тирадой на своём языке, наверняка имея в виду брючный наряд Агаты, а потом больно схватила за запястье и попыталась уволочь вставшую столбом Агату к дальним воротам.

— Отпустите! – рявкнула Агата, доведённая до белого каления, и приготовилась бороться за свою свободу и гордость до последнего.

Но стоило Хайрату скрыться за поворотом, как железная хватка Фадии мигом ослабла. Агата даже споткнулась, не поверив, что желанная свобода далась ей так легко, и хотела было броситься следом за ним, но Фадия, пусть и неожиданно мягко, удержала:

— И куда бежишь? Неприятностей хочешь? – Фадия сокрушённо покачала головой. – Молодая да порывистая… Что птичка. Ну-ну, не сверкай глазами так сурово, я и так вижу, что хороша.