Книга Золотая невеста, страница 47 – Евгения Александрова, Анна Боронина

Агата тоже замерла, разрываясь от эмоций: ей хотелось вырваться из ненавистного захвата, и вместе с тем она понимала, что этот пират прав: ей просто некуда бежать.

«Это не Джонни! Ох, если бы только Джонотан успел и вытащил её!»

Она рванулась ещё раз, выгибаясь изо всех сил, выворачивая руки, и постаралась лягнуть наглого пирата ногой, но добилась только того, что он ещё сильнее вдавил её в стол и прижался бёдрами.

— Какая шустрая рыбка, тш-ш-ш, не брыкайся и не серди меня.

Он потянул её запястья немного вверх, перехватывая поудобнее, раздался шорох, а потом её запястья плотно обхватила шёлковая ткань, как будто платок, который он снял с шеи.

— Вот так, рыбка моя, теперь, когда ты не будешь мне мешать, нам будет гораздо удобнее разговаривать. – Горячая ладонь отпустила связанные за спиной руки Агаты и легла на поясницу. – На чём мы остановились?

— На том, что вы отпустите меня, а я уж разберусь, куда денусь, – буркнула Агата, из последних сил пытаясь занять менее унизительное положение, но всё было тщетно: пират держал её намертво.

Агата уткнулась лбом в поверхность стола и тяжело дышала, пытаясь собраться с силами, чтобы хоть как-то вывернуться из хватки.

— Да-а-а, точно, именно на этом, – вторая рука вернулась на её бедро, скользнула вверх и легла на кружево, поглаживая сквозь него. Агата рвано вздохнула. – Сколько же одежды носят девушки. И это ночное платье? Ужасно…

Он смял ткань и отодвинул её до талии, обнажённая нежная кожа покрылась мурашками, Агата забилась, едва ли не зарычав от бессилия и злобы.

— Да как вы смеете!

— Хм, действительно, – пальцы покружили вокруг самых чувствительных мест, дразня и против воли срывая прерывистый вздох с губ Агаты. – Я – капитан на этом корабле, рыбка моя. И делаю, что хочу. А если меня не слушаются… Старина Харт вот не послушался и притащил тебя на корабль.

Пальцы описали ещё круг и дотронулись там, где Агата боялась ощутить прикосновение. Она вздрогнула, протестующе дёрнулась, но Вильхельм усилил давление на поясницу, вынуждая прогнуться и прижать бёдра ещё плотнее к столешнице.

— Знаешь, что будет с Хартом? – большим пальцем одной руки он погладил её крестец, а вторая огладила обнажённые ягодицы.

Агата молчала, судорожно выдыхая, губы пересохли, сердце билось где-то в горле от ужаса и того, что его прикосновения творили с её телом.

Пальцы ещё раз погладили ягодицы, а потом кожу внезапно обожгло болью. Агата вскрикнула, содрогнувшись всем телом, уже сама вжимаясь в стол.

— Любого, кто приведёт женщину на корабль, ждёт плеть, – Вильхельм вновь наклонился, и горячие поцелуи обожгли шею, жёсткая щетина царапнула кожу, а наглая ладонь погладила ягодицу, горевшую от шлепка, словно в попытке загладить вину. – Гораздо больнее, чем это, а Харт не пытался меня ударить…

— Пустите меня! Вы не… прошу вас. Мой отец сделает всё, чтобы выкупить меня. Если вы не тронете… – Агата с пылающими щеками, готовая расплакаться то ли от унижения, то ли от беззащитности, принялась брыкаться и извиваться изо всех сил.

Ей удалось наконец пнуть наглого пирата, от чего он ослабил хватку и отступил на мгновение, которого ей хватило, чтобы, пусть и неловко, но развернуться к обидчику лицом и встать. Предательское ночное платье, хоть и изрядно помятое, скользнуло по телу, скрывая наготу. Агата сразу же почувствовала себя увереннее и, сверкая глазами, тряхнула головой: растрёпанные кудри пушились от морской солёной влаги и лезли в лицо, а руки были надёжно связаны за спиной.