Книга Золотая невеста, страница 112 – Евгения Александрова, Анна Боронина

Проклятье! Именно он, ведомый жаждой мести и поиском правды.

Он провёл здесь, в Ануаре, последние годы, и обнаружил следы родителей, что когда-то побывали на берегах восточной страны и погибли вскоре после этого. Именно он разузнал про артефакт, который так тщетно много лет искал Орхан – потому что именно этот артефакт оказался каким-то образом в руках Сезара ди Эмери. Джонотан понял, что единственный способ узнать правду – это помочь Орхану заключить сделку с ди Эмери, ключевым элементом которой станет загадочная семейная реликвия.

За последний год Джонотан почти докопался до правды, он чувствовал все эти годы, что родители погибли не просто так, что кому-то была выгодна их гибель, случившаяся так скоро после путешествия на Восток. Удалось выяснить, что они привезли немалое богатство и погибли так скоро и нелепо: отец Джонотана никогда бы не направил яхту в шторм, он всегда прекрасно чувствовал стихию и её опасность!

Джонотан сделал всё, чтобы эти переговоры с Орханом начались, чтобы Сезар раскрыл карты, которые держал в рукаве всё это время… И невольно ведь именно он, Джонотан, втянул Агату в эту проклятую сделку.

Снова сделав глубокий медленный вдох, Джонотан представил, как светлая, сияющая сила Солнца – местного божества – наполняет его изнутри, исцеляя и возвращая способность обращаться к живой энергии и становиться больше, чем он есть на самом деле. А когда открыл глаза, то будто со стороны увидел, какими тёмными и мрачно-кровавыми они стали. Он искал правду и нашёл её.

Никогда он не допускал, что виновником смерти родителей мог быть сам Сезар ди Эмери. Отец Агаты слишком умело защищал свой разум от чужого вторжения, и это было с ним всегда, уходил от влияния, словно становился неуловимым. Впрочем, Джонотан и не мог предположить, что тот горюющий от потери жены мужчина может быть не жертвой, а виновником трагедии. И только теперь всё встало на свои места. Теперь есть вполне определённая причина для ненависти, а не только навязанный долг и скотское отношение ко всем людям, даже к собственной дочери.

— Ana dhahib liqatlih, – произнёс Джонотан во тьме одними губами на ануарском. – Я убью тебя, Сезар ди Эмери.

Больше ничто не удержит его от мести.

На миг Джонотан представил, что овладевает могуществом магов стихии – может уже не только проникать в чужую душу и связывать её с собой, но и стать больше, разломать к демонам и эту мрачную камеру и решётку, удерживающую внутри.

И тьма будто услышала его и колыхнулась, оживая. Решётка поплыла перед глазами, отчасти скрытая сумраком и влажным колыханием воздуха.

— Hal ‘ant huna? – прошелестело чужое дыхание.

— Naem, – эхом отозвался Джонотан, одним движением поднимаясь и подходя к двери. – Я здесь.

Тень за решёткой ожила и проступила человеком в чёрной маске на всё лицо, из-под которой едва заметно блестели тёмные глаза.

— Отдали приказ убить тебя на рассвете, – произнесла тень.

Ключ повернулся в замке, раздался глухой скрежет и щелчок.

— Уходи, быстро, – проговорил теневой страж со знакомым говором.

— Десир, ты?

— Я, – ухмыльнулась тень и отступила, пропуская Джонотана в коридор.

— Как ты сюда проскользнул? – Джонотан бесшумно прошёл за провожатым, и они оказались в маленькой, тускло освещённой чадящей масляной лампой комнатушке.