Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 84 – Дина Хоуп

— О, величества! — пропела она. — Проходите, проходите. Столик для вас уже готов. В дальнем зале, чтобы никто не мешал.

Она провела их в уютную комнату, где стоял стол, накрытый на двоих. Свечи, вино, и блюда, которые Яр не видела уже целую вечность. Борщ. Селёдка под шубой. Овощная и мясная нарезка. Картошка с котлетами. А в центре — маленький тортик, украшенный кремовыми цветами.

Яр замерла.

— Какая красота — проговорила она. Голос дрогнул.

— Борщ, — начала Софья. — Настоящий. И селёдка под шубой. И картошка с котлетами, как у нас дома. И тортик. Я сама делала. Украшала сама. Правда, кривовато вышло, но...

— Нет, — перебила Яр. — Это... это идеально.

Она смотрела на стол, и к горлу подкатывал комок. Настоящий. Не от тошноты. От чувств. Борщ, селёдка, картошка, тортик. Всё это было из её мира. Из её прошлой жизни. Софья сделала это для неё. Для них. Где-то в уголке глаза зашевелилась слеза.

— Я знаю, что последние месяцы ты ела дворцовую стряпню, — сказала Софья. — И я знаю, что это не то. Поэтому решила: на годовщину — только домашнее. Настоящее.

Яр посмотрела на неё. На подругу, которая, несмотря на свою занятость, нашла время. Которая помнила. Которая понимала.

— Спасибо, — прошептала Яр.

— Не благодари, — ответила Софья. — Ешьте. Я пойду, у меня ещё дела. Но тортик обязательно попробуйте. Я старалась.

Она вышла, оставив их вдвоём.

Яр взяла ложку и попробовала борщ. Вкус детства. Вкус дома. Она закрыла глаза и на секунду позволила себе просто быть. Здесь. Сейчас. С ним.

— Вкусно? — спросил Авелий.

— Очень, — ответила она. — Попробуй.

Он попробовал. Потом ещё. Потом ещё. На его лице не было удивления — он уже пробовал не раз еду от Софьи. Поэтрму он просто ел и улыбался.

— Я скучал по этому, — сказал император. — По её борщу.

— Я тоже, — ответила Яр. — Очень.

Они ели, пили вино, разговаривали. Яр смеялась, вспоминая канцлера и его «показательный удар». Авелий рассказывал, как учился танцевать в детстве и наступил на ногу учителю. Было легко. Тепло. Хорошо.

А потом Яр почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. На этот раз сильнее. Она отставила ложку, прижала ладонь к губам.

— Яр? — Авелий насторожился. — Что с тобой?

— Ничего, — выдавила она. — Просто... минутку.

Но тошнота не отступала. Волна поднималась изнутри, и Яр поняла, что сейчас её вырвет. Она резко встала, опрокинув стул, и выбежала из зала.

— Яр! — Авелий бросился за ней.

Она успела добежать до маленькой комнатки за кухней, которую Софья использовала для отдыха, и её вырвало. Прямо на пол. Она стояла на коленях, дрожа, и чувствовала, как тело выворачивает наизнанку.

— Яр! — Авелий влетел в комнату, упал рядом, обхватил её за плечи. — Что случилось? Что с тобой?

— Не знаю, — прошептала она, вытирая рот. — Просто... тошнит.

В дверях появилась Софья. Она оглядела картину — Яр на коленях, бледная, Авелий в панике — и её лицо изменилось. Сначала тревога, потом удивление, потом понимание.

— Авелий, — сказала она спокойно. — Выйди на минуту.

— Но...

— Выйди! — более твёрдо повторила Софья. — Я разберусь.

Авелий не хотел уходить, но что-то в голосе Софьи заставило его подчиниться. Он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Софья подошла к Яр, присела рядом, обняла её за плечи.

— Яр, — сказала она тихо. — Когда у тебя были последние месячные?