Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 42 – Дина Хоуп

Граф переглянулся с женой. Графиня закусила губу.

— И ещё, — добавила она, и в голосе её послышалась укоризна. — Этот твой… выбор одежды на балу. Мы с отцом были в шоке. Военный китель, Джулия? Ты же дочь графа, а не гвардеец.

— Я знаю, матушка, — спокойно ответила Яр. — Но мне было так удобнее. И я чувствовала себя увереннее.

— Ты позоришь наш род, — вставил граф, хотя голос его звучал скорее устало, чем гневно. — Каково было смотреть, как ты танцуешь с императором в мужской одежде? Весь двор только о том и говорит.

— Пусть говорят, — ответила она. — Я не хочу быть для них удобной. Я хочу быть собой. И если мне нужны штаны и сапоги, чтобы чувствовать себя в безопасности — я буду их носить.

— Но на балу ты была в кителе, — сказала графиня. — Это небезопасно для репутации, дочь.

— Репутация — это когда люди знают, кто ты на самом деле, — ответила Яр. — А не то, во что ты одета. Я не хочу больше прятаться.

Граф тяжело вздохнул, посмотрел на жену, потом снова на Яр.

— Ты стала упрямой, — сказал он. — И дерзкой. Но… я вижу в твоих глазах то, чего не было раньше. Твёрдость. Может быть, это и к лучшему.

— Ты не злишься? — спросила Яр.

— Злюсь, — признался граф. — Но я знаю, что если буду настаивать на своём, ты сделаешь всё наоборот. Так что пусть будет так. Ты всё равно не послушаешь.

Яр невольно улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Не послушаю, — подтвердила она.

Графиня, всё ещё с лёгкой обидой в голосе, сказала:

— Тогда хотя бы пообещай, что на следующем балу ты не будешь танцевать с императором в этом костюме?

— Не обещаю, — ответила Яр с улыбкой. — Но я подумаю об этом.

Граф хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Он помолчал, потом продолжил:

— Джулия, мы не можем рассказать тебе всего. Но мы должны предупредить тебя: канцлер Остенский интересуется тобой. И не только интересуется — он хочет использовать тебя. Ты — часть его плана.

— Какого плана?

— Мы не знаем точно. Но он уже посылал людей за тобой. Если он свяжется с тобой снова — не верь ему. Он не тот, за кого себя выдаёт.

Яр внимательно посмотрела на отца. Она заметила, как он сжал челюсти, когда говорил о канцлере — значит, ему это небезразлично.

— А вы? — спросила она. — Вы связаны с ним? Вы — часть его плана?

Граф помолчал. Графиня отвела взгляд.

— Мы не участвуем в его заговорах, — сказал граф наконец. — Но мы… знаем о них. Мы не могли вмешаться, потому что это было опасно для нас. Для всей семьи.

— А теперь вы решили вмешаться? — спросила Яр.

— Теперь мы поняли, что молчание тоже опасно, — ответил граф. — Особенно если те, кто нам дорог, оказываются в центре событий.

Яр почувствовала, как внутри неё поднимается понимание — родители Джулии действительно боятся, но они не враги. Они просто слабы и запуганы. И они любят её — пусть и не знают, кем она стала на самом деле.

Она встала.

— Спасибо за откровенность, — сказала она. — Я подумаю над вашими словами.

Графиня тоже встала, подошла к ней и мягко дотронулась до её плеча.

— Джулия, — сказала она, — я знаю, что ты изменилась. Я не знаю, как ты такой стала, но я надеюсь, что ты сможешь простить нас за то, что мы не защитили тебя раньше.

Яр посмотрела на неё и почувствовала что-то похожее на жалость.

— Я постараюсь, — сказала она.