Книга Академия ядов, страница 44 – Елена Станиславская

— Нет. – В глазах Мару вспыхнуло удивление. – Разумеется, я не это имел в виду. Тебе надо всего лишь изобразить мою девушку. Сыграть роль. Мне нужно посетить кое-какой клуб, но если приду один – ничего не получится.

Из жара Тьяну бросило в холод, а затем снова в жар. Захотелось ударить себя по лбу за дурную мысль. За то, что мерила других мужчин по Вэлу, хотя обещала так не делать. За то, что все еще помнила навалившееся тело и отвратительно-горячую простынь, боль и пустоту, щелчки ножниц и падающие в раковину пряди – после их с Велимиром «ночи».

Ночи, на которую она не давала согласия.

Как и Млада.

Должно быть, печаль и злость отразились на лице Тьяны, потому что Мару сказал:

— В рамках наших ролей ты сможешь влепить мне пощечину. – Он оставался серьезным, но в глубине глаз искрили смешинки: словно снег мелькал на фоне летней зелени. – Почему-то мне кажется, что тебе придется по душе эта идея.

Тьяна фыркнула, медленно разжала кулаки и устремила взгляд на окна небоскребов, выкрашенные закатным солнцем. Ютившиеся под ними трехэтажные дома напоминали нарядных детей у ног взрослых: одетые в красные кирпичные платья, отороченные барельефами и ажурными пожарными лестницами, они ждали своего часа, чтобы вырасти. Тьяна не раз видела, как к невысоким – по нынешним меркам – зданиям пристраивали один, два, а то и три этажа. Город рос и вширь и ввысь. Иногда этот процесс казался ей враждебным и захватническим, а порой – естественным, как сама жизнь.

— Нам надо изобразить несчастную пару? – уточнила она.

— Да. Я буду негодяем, а ты жертвой. Что скажешь, Островски?

— Думаю, у меня получится. – Тьяна прикоснулась к шляпке и отвела глаза.

Они свернули с Водной улицы на Жемчужную, где разномастный люд отдыхал от морской качки.

Из кофейни потянуло жареным зерном и выпечкой, из газетного киоска – типографской краской. Издали прозвенел трамвай, и до слуха долетел окрик торговца калачами.

— Знаешь, почему эту улицу назвали Жемчужной? – неожиданно спросил Мару, глядя то ли на вывески, то ли сквозь них.

— У нас урок истории?

— Да, – невозмутимо кивнул Медович. – Вся жизнь в Вельграде – один нескончаемый урок истории. Ты не заметила?

— Были бы все вопросы настолько простыми, как этот. – Покачав головой, Тьяна ответила: – Здесь мистерианцы добывали жемчуг.

— Нет. Здесь мистерианцы добывали моллюсков. А жемчуг они выбрасывали. Когда оссы впервые прибыли сюда, тут везде, – он обвел пространство рукой, – валялись драгоценные перлы. Бери не хочу.

— Ты это к чему? – Тьяна наморщила лоб.

— Иногда сокровище – не то, что кажется.

— Да, мистерианцы ошибались, выбрасывая жемчуг, но…

— Думаю, ошибались как раз другие.

— Урок истории превратился в урок философии? – Легкая усмешка коснулась Тьяниных губ, и Мару ответил тем же. Успокоившись и осмелев, она спросила: – Зачем нам изображать пару?

— Нужно привлечь внимание одной особы, но ее не интересуют ни деньги, ни связи, ни симпатичные юноши.

Тьяна мысленно отметила, что ее спутник поскромничал, не использовав слово «красивый», хотя явно намекал на себя.

— А если я ударю тебя, это ее заинтересует? – Она подняла брови.

— Если ударишь, заплачешь и сделаешь вид, что ужасно расстроена, – надеюсь, да. – В задумчивости Медович вскинул руку, и к тротуару тотчас вильнул таксомотор. – План банальный и ненадежный, как эраклейские часы, но другого нет.