Книга Академия ядов, страница 23 – Елена Станиславская

«А в моей только „Любомор“», – мрачно подумала Тьяна.

— Значит, – она заставила себя улыбнуться, следуя собственному приказу «Будь милой!», – ты собираешься написать книгу о Хитвике?

— О нем и о других. Думаю, писательская работенка идеально подходит для таких, как я. Бездельников из богатых семей. – Еникай закатил глаза: мол, повезло, что поделать. – Говорят, пером не заработаешь ни золотника. Ну что, как насчет маревского чая?

Тьяна кивнула. Действительно, не мешало бы попить теплого и заставить себя что-нибудь съесть. Перед глазами еще стоял образ окровавленного жениха, но ей требовались заряд сил и самая обыкновенная передышка.

Тьяна достала кулек с орехами и сухофруктами, а Еникай принес чайник, заварку, горелку и бумажный пакет, наполовину наполненный конфетами: так и раскрылось, почему от Лже-Хитвика пахло шоколадом. По вензелю на упаковке Тьяна поняла, что сладости были куплены в знаменитой вельградской лавке, очередь в которую всегда растягивалась на версту. Власта рассказывала, что однажды простояла час, но так и не перешагнула порог. Для знатных гостей, разумеется, существовал отдельный вход.

Осторожно положив в рот шоколадку в форме ракушки, Тьяна сразу поняла, почему люди так стремились в ту кондитерскую. У конфеты был вкус идеального детства.

Еникай достал из комода две фарфоровые чашки, о существовании которых Тьяна и не догадывалась, и разлил чай. По цвету он напоминал форму переводчиков, только немного уходил в синеву. Особый окрас, как и кисловато-сладкий вкус, маревскому чаю придавал горох-бабочка.

— Обязательно купи себе горелку, дикарка. Это незаменимая вещь в Погребе. Ты еще вспомнишь мои слова, когда придет настоящая осень, с туманами и затяжными дождями. – Нерешительно потоптавшись у кровати, Еникай устроился на полу, и Тьяна присоединилась к нему. – Хотя нет, не покупай. Оставлю тебе свою, а заодно и заварку. Серьезно, неделя-другая, и без чая тут будет никак. – Он закинул в рот две конфеты, а сверху засыпал арахис.

Беседа потекла быстро и свободно. Еникай много болтал, но спрашивал и слушал тоже охотно. Они говорили о мистерианских идиомах и старых легендах, о подтекающих кранах и трещинах на фасадах, о чае и шоколаде, обо всем и ни о чем.

Успокоенная теплым питьем и разговором, Тьяна мысленно пожалела, что не могла быть откровенна с Еникаем. Конечно, она не рассказала бы ему о «Любоморе», но как же хотелось повернуть беседу к ядам. Спросить, заговаривал ли он зелья? Бывал ли в ядотеке? И правда ли, что основатель академии, Остор Ястребог, испытывал на себе некоторые бесуны? Тьяна сдерживалась как могла: ей не стоило демонстрировать интерес к отравам. Поэтому она спрашивала о банальном: строги ли мастера и вкусно ли кормят в столовой, а сама рассказывала об учебе в Деве и жизни на юге.

Когда речь зашла о семье, Еникай спросил:

— А кто твой жених? Он учится, работает или так, прожигает молодость?

— Все понемногу. – Тьяна напустила на себя смущенный вид, прикидывая, в какую сторону направить разговор.

Рассказать про Вэла, солгать или увильнуть от ответа? Гневлиде она сказала, что никого тут не знает, но теперь такой ход казался ошибочным. Не пора ли подлить правды, чтобы ложь лучше усвоилась?

— На самом деле, – Тьяна вздохнула и отставила пустую чашку, – мой жених – студент в Старике. Ядовщик. Мы еще не виделись. Он даже не знает, что я перевелась. Хотела устроить сюрприз.