Книга Академия ядов, страница 228 – Елена Станиславская

— Что сказали? – спросил старший мастер и кивнул на дверь кабинета.

— Вызовут через несколько дней.

— Это теперь надолго. – Наблюдая за тем, как Тьяна вгрызается в пончик, Зорич коротко вздохнул. – Поехали домой, Островски. – В голосе звучала простая человеческая усталость.

— …Реформы идут сверху, а перемены снизу. – Голос Медовича, непривычно жесткий, вырвал Тьяну из воспоминания. – Если статью не взяли «Вельградские времена», надо предложить газете попроще. Той, что ближе к народу.

— «Стариковскому листку»? – У Еникая округлились глаза.

— Не настолько, – скривился Мару. – Попробуй дать в «Желтую птицу».

— Серьезно? Она печатает одну конспирологическую чу…

Медович выразительно посмотрел на Еникая, и тот осекся.

— А, ну да.

— Значит, мы пока без поддержки, сами по себе, – подвела итог Тьяна.

— Не совсем, – не согласился Мару и неопределенно качнул головой. – Я говорил с матерью. Она хочет встретиться с нами на выходных. Особенно с тобой. – Он посмотрел на Тьяну. – Я до сих пор не уверен в ее роли, но если она не с ними, то пусть лучше будет с нами. Возможно, у тебя получится донести до нее, что ее сын не такой уж сумасшедший.

— Давайте-ка поосторожнее с моей тетушкой. – Гнев подняла ладони. – Вас обоих в Арке я навещать не буду, только кого-то одного, и сразу скажу: я выбираю Тэ.

Тьяна тихо хмыкнула и кивнула.

Она не удивилась тому, что Осслава захотела повидаться с ней. Старший мастер наверняка рассказал подруге о нелегкой судьбе студентки Островски: предательстве, отравлении и спасении. Спасении, которое стало возможным благодаря острому уму и доброму сердцу Марувия Медовича. Осслава, разумеется, гордилась сыном.

Вот только можно ли ей доверять?

Чутье подсказывало, что мать Мару не имела отношения к заговору, но мозг требовал доказательств. Их не было, и оставалось только прощупывать почву. Спрашивать, приглядываться, скармливать полуправду и наблюдать за реакцией. В лице госпожи Медович они могли обрести либо мощного союзника, либо мягкого врага, к которому можно подобраться поближе.

Тьяне все не давала покоя история с накидкой, найденной возле сгоревшего поселения. Именно она, очевидно, навела собак и стала причиной катастрофы. За Мару следили, и забытая в клубе вещь помогла людям, работавшим на «совет», отыскать убежище мистерианцев. Благо тех не схватили и не убили. А накидка, даже несмотря на то, что принадлежала Осславе, не была прямой уликой против нее.

Впрочем, Гнев права: с этой женщиной надо быть осторожнее.

— А я еще попробую поискать Луку, – сказал Еникай. – Поспрашиваю знакомых мистерианцев и родню. Ужасно гложет совесть за то, что упустил ее тогда.

— Ну а мы с О будем готовиться к выступлению перед прессой, – решительно заявила Гнев, уперев кулаки в бока. – Если «Желтая птица» – наш последний шанс, надо выжать из него все возможное. А вы что собираетесь делать? – Она с прищуром посмотрела на Мару и Тьяну.

У вопроса явно имелось двойное дно. От Гнев не ускользнуло, что отношения брата и Тэ застыли на перепутье. С того момента, как Зорич заявился в Тьянину комнату, они с Мару почти не оставались наедине. Время несло их двумя разными потоками: она шла во врачевальню – он отправлялся на допрос к старшему мастеру; она посещала Зорича – он зачем-то уезжал в Вельград. За три дня Тьяна и Мару пару раз обнялись, подержались за руки и больше ничего – хотя неизбежно, оказываясь рядом, тянулись друг к другу. Вот и сейчас они стояли плечом к плечу, прижавшись так крепко, будто без опоры подкашивались ноги. От каждого прикосновения Медовича по коже Тьяны проносились наэлектризованные мурашки, на губах тлело фантомное ощущение поцелуя, а нутро превращалось в оранжерею: что-то расцветало, наливалось, тяжелело, тянулось, лопалось и осыпалось нежными лепестками. Однако она не собиралась делать первый шаг. И не знала, не отстранится ли, если Мару потянется к ее губам.