Книга Академия ядов, страница 19 – Елена Станиславская

Хитвик тяжело шагнул через порог. Ветви, растущие из головы, шкрябнули по наличнику. Пахнуло подсохшей осенней листвой, почему-то шерстью и, что совсем уж странно, шоколадом. Запах нес обманчивое умиротворение.

Может, вдруг подумала Тьяна, Хитвик сделает это не больно? Без муки, без злобы, быстро и тихо – так, как приходит осень.

А впрочем, до чего же глупо быть убитой фольклорным персонажем, в которого никогда не верила.

Чудовище глубоко вдохнуло, зашуршав лиственным телом, и прогудело:

— Готов ли твой дар, дева?

Дрожь в руке пошла на убыль, и нож перестал вываливаться из пальцев. Раз Хитвик заговорил – значит, не собирался нападать. По крайней мере, не сразу. Когда хищник заводит разговор, он лишается своего преимущества.

Божество ждало ответа. Ему нужен был какой-то дар, а это означало одно: его вопрос – ключ к спасению. Лишь бы понять, о чем речь. Что чудовищу от нее надо? Тьяна надеялась, что не кишки для украшения рогов.

По краю сознания пробежала искра удивления: почему местный божок говорил не на мистерианском, а на осском? Да и голос, пусть и звучал глубоко и мощно, не вселял первозданного ужаса.

— Твой дар, дева, – повторил Хитвик, шагнув вперед.

Тьяна решила рискнуть:

— Бери все, что хочешь. Кроме моей жизни. – Сглотнула. – И частей тела.

С таким условием она, пожалуй, погорячилась – можно было предложить ухо, но южное воспитание подсказывало: торг лучше начинать с заниженной ставки.

— Мне не нужны части твоего тела, – фыркнул Хитвик. Или показалось? – Лишь часть твоего мира.

«Моего мира, моего мира», – мысленно повторила Тьяна, пытаясь понять слова чудовища. Из чего, в самом деле, состоял ее мир? Из заклинаний и ядов, из мертвого жениха и оставленной семьи, из невразумительного прошлого и короткого будущего. Похоже, ей нечего было ему предложить.

Или Хитвик имел в виду не Тьяну, а все человечество? Мир людей, отделенный от мира чудовищ?

В голове волчком завертелось воспоминание. В детстве ей, как и многим, мама почитывала перед сном мистерианские сказки. Они были написаны для других детей и принадлежали иному народу, но каждое новое поколение оссов-переселенцев вырастало на них – так чужие легенды становились роднее.

Легкое покрывало липло к коже. Мотыльки, воскресшие после дневного зноя, хаотично бились в окно. Шуршали книжные страницы, и мамин голос, подобный теплому ночному ветру, подхватывал истории и нес Тьяне в уши. Слушать про Хитвика и других мелких божков было скучно, куда интереснее – про магические яды. И неважно, что Тьяна помнила эти главы наизусть, она снова и снова просила прочитать их. Мама закатывала глаза и спрашивала: «Что, опять про бесуны?» – и сборник с легкостью открывался на нужной части. Книга помнила, что нравилось Тьяне.

Кажется, в легенде о лесном чудовище упоминалось, как его обмануть, отпугнуть или откупиться. В Тьяниной голове все крутился волчок, мелькал нужный ответ, но его было не поймать. Она помнила ощущение летней ночи, и мамин голос, и каждое слово про магические отравы, но ни одного – про Хитвика.

— Бери, что тебе нужно. – Тьяна предприняла вторую попытку.

— А что мне нужно? – не поддался Хитвик.

«Часть твоего мира». Нет, она никак не могла понять, чего хочет чудовище. Придумать бы какую-то хитрость, но фантазия словно оцепенела. Все, что случилось с ней за последние пару часов, казалось сном – выдумкой подсознания. Вначале смерть Велимира, потом неисчезнувший «Любомор», а теперь еще и это. Тьяна почувствовала, как резко иссяк адреналин и навалилась усталость. Мышцы превратились в кисель. Чтобы не опустить нож, она подперла правую руку левой.